Передвигаюсь на край сидения и смотрю на фотографии. На первой какое-то разрушенное здание. Явно Верхний мир, позолота на сломанной крыше. Рядом мертвые тела, изувеченные, изломанные, кое-где куски тел. Кровь, много крови.

Полковник внимательно следит за моей реакцией, но я не впадаю в истерику и спокойно убираю верхний снимок из стопки и смотрю следующий. Мне уже приходилось видеть столько крови и грязи, что еще несколько фотографий не подорвет мою психику.

На следующем снимке снова кровь и тела. Обломки флайера посреди когда-то жилого дома.

— Что думаешь? — интересуется полковник.

— Что я видел картинки и получше, — отвечаю равнодушно, отодвигаю от себя фотографии.

— И тебе не жаль этих людей?

— Мне никого не жаль, — не моргаю и не отвожу глаз, смотрю прямо на него, как и он на меня.

— Почему?

— Если ничего не можешь изменить, жалось никому не нужна.

— Хм, — Коннери, кажется, удивлен. — Я думал, ты скажешь, что тебе не жаль их, потому что никто не жалеет тебя, — признается.

Пожимаю плечами.

— А почему меня должен кто-то жалеть?

— Но тебе не нравится то, что ты видишь? — не унимается Коннери, бросает взгляд на фотографии.

Не вижу смысла лгать.

— Ошметки тел — не лучший пейзаж, — говорю честно. — А если вы о том, желаю ли я зла незнакомым мне людям, то нет. Я их не знаю, они меня тоже.

Полковник выглядит довольным. С чего бы?

— А если бы у тебя была возможность предотвратить кровопролитие?

Не ведусь на провокацию, не понимаю, чего он хочет и на что намекает.

— Предотвращать — ваша работа, — говорю достаточно дерзко. Начинается борьба взглядов. Питер притих на соседнем стуле. Дышит ли он там вообще?

— Хорошо, — вздыхает Коннери и сгребает фотографии обратно в ящик, потом снова впивается в меня взглядом. — Три таких теракта произошли в этом году. С момента последнего прошло около шести месяцев. Людные улицы, театры, места скопления людей. Есть подозрения, что этим занимаются жители Нижнего мира.

Ну, конечно же, Нижний мир всегда виноват в проблемах Верхнего. На меня вдруг нападает апатия. Они, что, решат сейчас обвинить меня еще и во взрывах?

Снова подаюсь вперед, не пытаясь изображать вежливость.

— Ну, так перевешайте всех подозреваемых, и дело с концом.

— Значит, такого ты мнения о правосудии? — приподнимает Коннери бровь.

— Мое мнение я оставлю при себе, — отвечаю и отворачиваюсь от него, смотрю в окно и молчу. Все, хватит с меня.

— Кэмерон, послушай меня, — полковник удивительно терпелив. — Сейчас мы получили информацию, что кто-то скупает материалы, предназначенные для создания похожих бомб. Наши аналитики полагают, что планируется еще один теракт. Все сделано мастерски, концов не найти. Мы долго вели расследование и, сопоставив данные камер наблюдения, вышли на банду из Нижнего мира.