Начальник IV Управления и командир боевой группы майор Шелестов ввели бледного как мел Грунова.

Берия обернулся. Платов вскинул руку для доклада, но нарком остановил его:

– Отставить, Петр Анатольевич. – Бросил взгляд на Шелестова: – Приветствую, майор.

– Здравия желаю, товарищ генеральный комиссар.

Берия подошел вплотную к Грунову:

– Ну, что, подонок, прогулялся к немцам? Смотрю, и форму тебе выдали, и звание полковника присвоили, наслышан о твоем назначении. Сколько солдат и офицеров успел положить на линии фронта?

Грунов, заикаясь, проговорил:

– Я… товарищ Берия…

Генеральный комиссар ударил предателя по щеке:

– Какой я тебе, товарищ, мразь?

– Извините, гражданин Берия. Я… я не виноват, меня вынудили… обманули… я… до последнего не знал, что вышедшие из леса у Стереньки красноармейцы на самом деле фашисты. Они… предъявили документы…

Берия рявкнул так, что задребезжали стаканы с графином:

– Прекрати, мразь! Ты еще будешь мне врать? Ты все прекрасно знал, и этому есть неопровержимые доказательства.

– Нет, гражданин Берия…

Но генеральный комиссар уже давил на кнопку вызова помощника.

Появился старший лейтенант госбезопасности:

– Слушаю, товарищ генеральный комиссар.

– Вызови конвой, этого… – он указал на Грунова, – в подвал, следователям работать в самом жестком режиме. Подготовить документы к передаче в трибунал.

– Есть, товарищ генеральный комиссар.

Вскоре четверо сержантов практически вынесли обессилевшего Грунова из кабинета наркома.

Берия залпом выпил стакан воды.

– Вывел из себя, подонок.

Платов спросил:

– Его будут судить?

– А ты удивлен?

– Да такого нужно сразу к стенке ставить.

– Товарищ Сталин еще до операции говорил об открытом процессе, чтобы другим неповадно было.

– Да, конечно.

Берия подошел к Шелестову:

– Что, майор, трудно пришлось?

– Нет, товарищ генеральный комиссар, практически вся подготовительная часть операции – заслуга «Гудвина», капитана госбезопасности Ремезова, мы только захватили пилота, аэродром и самолет.

– И это ты называешь «только»? Аэродром-то наверное, охранялся?

– Ерунда – отделение солдат. Даже не СС и СД. С ходу уничтожили. Ремезов передал, что вечером выйдет на связь, сообщит обстановку в Риге. А там сейчас весело.

Берия улыбнулся:

– Еще бы. Как старался Гиммлер засекретить объект «Тайфун», какие ходы предпринимал, даже прорыв линии фронта, сколько надежд возлагал на будущих ликвидаторов, и все пошло прахом. Не уверен, что ему после этого придется долго руководить Главным управлением имперской безопасности, впрочем, он личный друг Гитлера, но это, как ты, майор, сказал – ерунда. Придет время, всех их на чистую воду выведем.

– Разрешите вопрос? – спросил Шелестов.

– Спрашивай.

– Вернее, два вопроса.