Часовые у самолетов находились на открытой площадке и были хорошо видны. Он нажал на спусковой крючок, две первые очереди сняли их.

Одновременно Коган забросил «Ф-1» прямо в «чашу» пулеметчика. Прогремевший взрыв разметал по бетонке разорванные мешки, пулемет и пулеметчика. Досталось и фельдфебелю. Получив осколок в живот, он бросил автомат и рухнул на землю.

Слева от «Кюбельвагена» встал «Опель». Из него полетела граната в сторону палатки. И вновь оглушительный взрыв, за ним – крики, вопли. Осколки разлетелись во все стороны – едва не погиб сам Шелестов. Два острых куска металла пробили крыло «Опеля» в каких-то сантиметрах от присевшего за ним майора.

Буторин из-за машины расстрелял двух рванувших к лесу охранников.

Шелестов отдал команду:

– Зачистить объект!

Офицеры перебежали к палатке. Двое раненых корчились на бетонке. Их и едва живого фельдфебеля добил Буторин.

Командир группы приказал:

– Пилота сюда.

Буторин вывел бледного гауптмана.

Шелестов спросил:

– На каком самолете полетим?

Шварц кивнул в сторону полосы:

– На любом. Проще вырулить на ближнем.

– Но его могли повредить осколки. Берем крайний дальний.

– Я должен вас предупредить: кабина пилотов рассчитана на четырех членов экипажа, а нас, получается, шестеро.

– Подфюзеляжная гондола?

Шварц кивнул:

– Туда может сесть один человек за пулеметную установку, но – захваченный вами полковник?

– Его положим между креслами.

– Тесно будет.

– У нас говорят: в тесноте, да не в обиде. Твой «юнкерс» может нести в бомбовом отсеке две с половиной тонны бомб, что для него какие-то восемьдесят килограммов!

Летчик покачал головой:

– Так не положено летать.

– Это у вас, – усмехнулся Сосновский – у нас в бомбоотсек набили бы взвод десанта.

Шелестов скомандовал:

– Отставить разговоры. Шварц, Сосновский, к самолету, открыть люк, подать трап. И бегом.

Михаил толкнул командира экипажа:

– Ну, чего стоишь? Не слышал – бегом марш!

Гауптман побежал вместе с Сосновским, который на ходу сбрасывал с себя китель. Коган и Буторин вытащили из «Опеля» Грунова. Тот взвыл от отчаяния:

– Лучше пристрелите меня здесь!

Шелестов прервал его:

– К стенке тебя и без меня поставят, я не каратель. Это ты, сука, своих убивал, чтобы уйти к немцам. За это с тебя спросят.

– Я не хочу. Убейте!

Коган ударил его в челюсть.

– Боря, ты сдурел? Не хватало еще челюсть ему вывернуть. Тогда Платов с нас шкуру спустит.

– Да я несильно, майор.

– В самолет!

Полковника затащили в кабину пилотов, бросили между креслами.

Гауптман стал натягивать на себя парашютную систему.

Шелестов усмехнулся:

– Брось, не пригодится. Если собьют, вместе разобьемся. Так что не старайся.

Офицеры заняли свои места.