И сделал это очень быстро, настолько привычными, отработанными до автоматизма движениями, что стало понятно: подобное ему приходится повторять с завидной регулярностью.

Я наблюдал за ним с нескрываемым любопытством. Впрочем, уже догадался, что таким образом он употребил ту самую пыль, о которой рассказывал Узкий. Вопрос: какую?

Ответ не заставил себя долго ждать. На мою голову просто каскадом обрушились чужие мысли. Я будто в один миг спрыгнул с ума, а следователь продолжал молча сверлить меня тяжёлым взглядом. И чем дольше он на меня смотрел, тем глубже проникал мне в мозги, заставляя чувствовать страх, тревогу, какую-то предсмертную тоску.

— Лапшу ты убил? — Его голос прозвучал, словно из-под подушки.

— Нет, — не задумываясь, ответил я. Точнее, что-то заставило меня произнести эти слова. И несмотря на то, что они являлись чистейшей правдой, давление на мой мозг лишь усилилось.

— А Дрына с Сутулым? — добавил он.

— Кто это? — осоловевшим голосом переспросил я.

— Узкий где?

— В «Берлоге», наверное, — пожав плечами, ответил я. — Не знаю.

— Это он Лапшу замочил?

— Не знаю.

— Что там за тёрки у них были?

— Узкий Лапше денег должен, три сотни камней.

— Дебил, мать его… — выругался следователь, и меня вдруг отпустило. — Ладно, свободен. Не забудь у дежурного документы забрать.

— Это всё? — Я удивлённо уставился на дружинника.

— Тебе мало? Могу ещё пару часов в обезьяннике подержать.

— Спасибо, мне достаточно, — вежливо отказался я. — Ну, я пошёл?

— Ты тупой, что ли⁈ — раздражённо буркнул он. — Свободен.

Больше его терпение я испытывать не стал и пулей выскочил за дверь. Прошёл по коридору до будки дежурного, который, уткнувшись в книгу, держал между пальцами мои новые документы. Он всем своим видом показывал, что его лучше не беспокоить. Я и не стал: выхватил ламинированный прямоугольник и выбрался на улицу.

Противный, мелкий холодный дождь тут же ударил в лицо. Но сейчас от этого мне стало даже чуточку лучше. Туман в голове окончательно развеялся, а на душе немного полегчало. Всё-таки, учитывая местные порядки, я не безосновательно переживал за свою дальнейшую судьбу. Однако эта пыль — довольно серьёзный аргумент. Нашему миру бы такую — и в тюрьмах точно не осталось бы ни одного невинного.

* * *Остаток дня прошёл без происшествий. Мне даже удалось немного поспать, притом в тепле и сухости, тем более что за койку я уже заплатил.

Пробуждение было крайне неприятным. У меня болело всё, что только возможно, голова просто раскалывалась после вчерашней встречи с прикладом и знакомством с сиденьем УАЗа. Ну а поверх всего этого, спал я всего часа три, да и то не факт. Однако соседей мало волновали мои проблемы: они что-то шумно обсуждали и гремели всем подряд. Спросонья я даже не смог уловить суть их беседы.