И стихотворение, и эпическая высота ситуации заслуживают того, чтобы привести эти строки целиком:

Когда мой дух растаетВ рассветной тишинеИ новый день настанет,Забудьте обо мне.Угасла с жизнью дружба,И не скорблю о ней.И памяти не нужно.Забудьте обо мне.Кого легко любила,Сгорели, как в огне.Наш новый дом – могила.Забудьте обо мне.Простите, не взыщите,Но даже и во снеНе надо, не ищите.Забудьте обо мне...* * *

И все же, все же... память не хочет успокоиться, и все ворошит, ворошит не такие уж и частые встречи, какие-то, в общем, незначительные слова, совместные поездки.

Однажды Лидия Борисовна в разговоре упомянула, что восстановлено Шахматово, родовое имение Блока. Вот было бы здорово съездить. Я подхватилась, мы уговорились на ближайшие выходные и поехали. День был солнечный, синеглазый, начало лета...

По дороге Л.Б. рассказывала, как чуть ли не сорок лет назад впервые сама приехала сюда, на пепелище Блоковской усадьбы. Добиралась с приключениями, сначала электричкой, потом на попутке... Долго шла пешком по лесу, чуть не заблудилась. Нашла обгорелый фундамент по трем березам, растущим в поле на пригорке. Посидела среди кустов, в тишине, под высоченным серебристым тополем, подобрала осколок кирпича от фундамента сожженного дома и привезла Чуковскому. Старик прижал этот осколок к щеке, проговорил: «Я ни разу не выбрался туда к Блоку, а ведь он меня звал приехать»...

Л.Б. спросила: «Корней Иванович, неужели никогда не восстановят этот дом?»

Он ответил: «Лида, в России надо жить долго».

Этот разговор происходил в 65-м году прошлого века. И вот минуло каких-нибудь сорок лет – и имение восстановлено, солнце играет в цветных стеклах библиотеки и комнаты для гостей, по окрестным деревням поштучно собрано награбленное когда-то бекетовско-блоковское добро... Тот же огромный серебристый тополь над домом, кусты сирени и шиповника... Хорошо жить в России долго!

В прихожей дома-музея я увидела на стене памятную доску с выбитыми на ней именами писателей и общественных деятелей, кто боролся за восстановление Шахматова и добился этого.

– Лидия Борисовна, тут и ваше имя!

– Ну да, ну да... – сказала она, как отмахнулась. Потом мы спустились с пригорка на поляну, уселись на спиленных бревнах, достали бутерброды, со вкусом пообедали...

Когда в Москве уже катили по Тверской, Л.Б. рассказывала историю чуть ли не каждого дома, мимо которого ехали... И напоследок, в Лаврушинском, когда я помогала ей выйти из машины, сказала:

– Я так счастлива, что выбралась к Блоку! Вряд ли еще когда-нибудь придется...

И я тут же горячо возразила – мол, какие наши годы, Лидия Борисовна, что там, еще поездим, поколесим...