– Ну ладно! – наконец отвечает он, откинувшись в кресле. – Пусть будет так.

И вскоре уже в доме воцаряется праздничный гон предотъезда.

Художник этой моей книги... и не только этой моей книги, и не только книги вообще, но и моей судьбы – Борис Карафёлов – человек в быту молчаливый и непритязательный.

Помимо иных положительных качеств у него есть еще одно: в отличие от меня он прекрасно ориентируется в пространстве. Он понимает географические карты!!! – что приводит меня в трепет.

Если забыть об этом его, пугающем меня, таланте, он очень смешной – как и все люди, на которых падает мой взгляд, даже – и особенно! – тогда, когда он падает в зеркало.

Боря смешной: он мучительно долго собирается в дорогу, тревожится о том, как бы чего не забыть (и всегда что-нибудь забывает), терпеть не может опаздывать, поэтому в аэропорт мы приезжаем за сутки до отлета...

Словом, Боря смешной, и поэтому годится не только в попутчики, но и персонажи.

И все годы нашего знакомства он с обреченным достоинством несет двойной этот крест.

Задумав собрать под одной обложкой плоды своих странствий, я вдруг обнаружила, что не являюсь единоличным их автором. Вернее, в том, что касается «изреченного», то есть вбитого в компьютер, слова – возможно. Но, вернувшись из очередного путешествия, мы с Борисом обычно разбегаемся – каждый к своему станку, – чтобы раздвоить, развести, переплавить в разные материи, воплотить в разном материале общие впечатления. Ведь каждый человек, а тем более художник, извлекает из окружающего пространства то, что видит в нем его душа. А Борис в самых привычных пейзажах видит загадочные линии, формы и сущности.

Однажды он участвовал в поездке группы израильских и российских художников по городкам и местечкам Украины – по тем местам, где когда-то бурлила еврейская жизнь, строились синагоги, создавались памятники культуры и ремесел... Киев, Вижница, Винница, Берди-чев, Черновцы, Шаргород, Каменец-Подольский, Умань...

Поездка была отлично организована, в ней приняли участие исследователи и ученые; лекции сменяли экскурсии, было время и поработать...

– Прекрасные места! – рассказывал Боря, – пленительные пейзажи, величие холмов Подолья, мягкая золотая осень... Художники онемели от такой красы, были потрясены, очарованы...

В последний день поездки соорудили походную выставку работ, которые за это время были созданы.

– Ты бы видела эту выставку «по впечатлениям»! – улыбаясь чему-то своему, рассказывал Боря. – Питерцы, как один, выставили пейзажи своего туманного Петербурга, москвичи – улочки Замоскворечья, Солянку, Ордынку... Киевляне – какую-нибудь церковку на Крещатике...

– А ты? – спросила я с любопытством.

– А я представил семь своих автопортретов, – ответил он безмятежно.

...