Дважды, когда Ямамото выходил в купальню – не столько для того, чтобы освежиться, сколько для того, чтобы занять время, ибо делать в зале было нечего, – на его лежанке появлялись столовые приборы с едой, но более никакой реакции адмирал не обнаружил. Адмирал… хм, смешно… Вряд ли он теперь мог называть себя так. У него больше не было флота, и на взгляд постороннего он был совершеннейшим сопляком. Ямамото вспомнил свое последнее пробуждение в прошлой жизни. Как он мечтал снова стать молодым и здоровым! И вот он стал… И что? Эх, правильно говорил тот священник из американской миссии Ныоол в Нагаоке: когда Господь желает наказать человека, он исполняет его самые заветные желания… Ямамото неплохо знал Библию, но христианство так и не принял.

Хотя во время учебы в Военно-морской академии у него часто возникали споры с друзьями из-за того, что на столе в своей комнате он держал эту книгу. И тем вечером он внезапно почувствовал, что ему остро ее не хватает. Нет, он не сомневался в промысле Аматэрасу, но длительный контакт с христианством породил у него некую причудливую теорию, совмещавшую в себе и христианского Бога и всех других богов – японских и, скажем, китайских, которые находились между собой в неком причудливом и не всегда понятном человеческому разуму, нo несомненном взаимодействии. Вот и этот Беноль, будучи ученым, в чьем распоряжении явно имеются невообразимые для землян возможности, все равно в разговоре поминает богов. Вряд ли это земные боги, но само присутствие веры здесь, так далеко от Земли, да еще у цивилизации, на тысячи лет обогнавшей земную, указывает на то, что божественные силы существуют…

Так, под теологические размышления, адмирал и уснул.

Утро началось с того, что Ямамото посетил купальню и с аппетитом позавтракал. После чего сквозь потолок вдвинулась голова дракона с экраном в пасти и Алый Беноль поинтересовался, не сумели ли земляне за прошедшее время как следует обдумать его слова и оценить свое положение. И не решились ли они на попытку сотрудничества. Снова немец и американец категорически и очень эмоционально ответили «нет». Русский ответил спокойнее, отвергнув сотрудничество только с «фашистом».

Адмиралу припомнились дебаты, которые шли в японском обществе в целом и на флоте в частности по поводу присоединения Японии к Тройственному пакту.

Флот и сам генерал Ямамото тогда были против, но… Он тяжело вздохнул. Киольский ученый не прав. Все, что разделяло их там, на Земле, хвостом дракона притащилось за ними сюда, на Киолу. И по-иному быть не могло, потому что разделяло их не что-нибудь, а война, причем все еще идущая и потому являющаяся едва ли не самым важным в их жизни, той жизни, которую они вели.