Руигат внутри глухо заворчал, но не сердито, а скорее возбужденно. Мастер удивленно прислушался к себе. Вот как, руигат способен не только драться, но и… Он осторожно положил руку на хрупкое девичье плечо, поймал губами резное ушко. Интенель дернулась, будто хотела сбросить его руку, но едва только губы Ликоэля прикоснулись к ее ушку, замерла. Он придвинулся еще ближе и погладил ее по волосам. Интенель вздрогнула, и мастер почувствовал, что она часто задышала. Ликоэль обхватил ее руками. Интенель развернулась к нему и, глядя на него полными слез глазами, с мукой в голосе произнесла:

– Ну как ты мог, как ты мог сказать «Я не знаю!», негодяй…

Потом все исчезло… Когда они окончательно оторвались друг от друга, Ликоэль обнаружил, что голоэкраны вдоль стены погасли. Это означало, что наступила ночь. Мастер улыбнулся. Сумасшествие – вот как это называется. Но как она смогла? Темлин же ясно сказал, что мастер, пока полностью не излечится от своей «болезни», будет находиться в полной изоляции. Причем, судя по тому, как злорадно он при этом ухмылялся, похоже, на скорое освобождение можно было не рассчитывать, даже если бы он, Ликоэль, действительно излечился. А Ликоэль был твердо уверен: того, что они называли излечением, с ним совершенно точно не произошло – он как был, так и остался «руигатом». А значит, случилось что-то еще. И если он не хотел оказаться неподготовленным к резким изменениям обстановки, это «еще» следовало вычислить. Как и то, каким образом это самое «еще» можно обратить себе на пользу. А может быть, и не только себе… Чем он и занялся, пока обессиленная женщина тихо лежала на его груди. Интенель зашевелилась спустя несколько минут. Она оторвала голову от его груди и посмотрела ему в глаза. А он смотрел на ее лицо. На высокий гладкий лоб, тонкий безупречный нос, полные, а в настоящий момент искусанные, потому еще более припухшие губы, и глаза, глаза, в которых светилось…

– Почему? – тихо спросила Интенель.

– Что?

– Почему у меня так только с тобой? Почему после тебя мне не интересен ни один другой мужчина? Кто ты, мастер Ликоэль? Как ты смог сделать это со мной?

Ликоэль улыбнулся. А что ответить? Что его собственной заслуги в этом не так уж много? Что его скорее уж принудили стать другим, подарив возможность пройти испытание, на которое он сам никогда бы не решился?.. Да, так и есть, но ведь это «не так уж много» все равно в разы, да что там – на порядки больше, чем на счету любого из мужчин Киолы, не прошедших путем руигата. И как объяснить, что такое этот путь?.. Поэтому он просто улыбнулся. Интенель сердито тряхнула головой, обрушив на него водопад волос, но в этот момент Ликоэль почувствовал, как откуда-то слева потянуло сквозняком. Мастер улыбнулся. Что ж, похоже, он сумел-таки кое-что вычислить.