— Тоном мамочки обратился он к эльфу.

— Иди, иди. — Таким же тоном ответил эльф, — одна уже сходила, до сих пор голодные.

Нила уже собиралась приструнить зарвавшегося раба, когда ее опять удивил Сезарио. Вместо возмущения она услышала веселый смех.

— Я начинаю понимать, почему ты к нему настолько снисходительна, — вдруг произнес он, — такого только ломать. Может и к лучшему, что он так и не попал в руки дознавателей Вар’ри. Было бы жаль…

О чем именно он бы жалел, некромант не досказал и вышел за дверь.

— И что это было? — Спросила Нила у закрывшейся двери.

 — Так, теперь ты… — Нила угрожающе приблизилась к эльфу. — Раздевайся.

— Госпожа? — Недоумение отразилось во всех шрамах лица Диритэя.

— Давай, давай, а то как тайны от меня, так первый, а как раздеваться, так не заставишь. — Прошипела Нила.

— Наказывать будете? — Пробурчал эльф. Но все-таки встал и начал расстегивать дорожную куртку. Его балахонистый плащ уже давно висел на стуле. Оставив эльфа снимать вещи, Нила прошла за ширму, освежиться и переодеться. После подвала опять захотелось в бочку с горячей водой.

«Ничего, — успокаивала себя девушка, — еще один день и все, конец этой утомительной дороги». Холодная вода принесла облегчение, а теплое домашнее платье согрело. Расчесывая волосы, Нила вышла из-за ширмы, и опешила: эльф стоял посреди комнаты в одном исподнем.

— Так достаточно или все снимать? — Спросил он ровным голосом, опять нацепив на лицо маску покорности.

— Совсем спятил? — Нила не знала, смеяться или возмущаться. — Хотя, пусть будет. Так даже лучше. Ложись на кровать, на спину.

Уложив эльфа, Нила принялась водить руками над его телом, начиная с ног, отмечая новые ушибы, убирая их, заодно воздействую на шрамы.

Под ее руками они светлели, сглаживались. Перешла к животу, отмечая и тут синяки, но никаких внутренних повреждений не было. Наконец, лицо. Нда, энергии хватало только на заживление нового пореза. Но если его сейчас убрать, то даже шрама не будет. Нила положила руку на правую щеку эльфа и закрыла глаза, заканчивая плетение. Мягкое прикосновение она почувствовала не сразу, поглощенная процессом лечения. Но поняв, что поверх ее руки лежит ладонь, открыла глаза. Желто-зеленые омуты смотрели с благодарностью и затаенной нежностью.

Не нужно было слов, она и так все поняла. Он и правда думал, что накажет? Погладила его лицо свободной рукой. Рано или поздно магия позволит его отпустить.

И эта мысль в данный момент вызывала не облегчение, а печаль.

Контакт глаза в глаза и ладоней прервал звук шагов и открывающаяся дверь. Сначала вошел Сезарио, неся один поднос, с тарелками.