За эти двести лет практически изжило себя и рабство, но не совсем, перейдя скорее в разряд «престиж». Для того, чтобы купить раба, надо было быть баснословно богатым или иметь перечень заслуг перед Правителем одного из Союзных Государств.

Или как тот мальчик на кухне…

Сирота, с очень сильным даром, не раб, скорее слуга и ученик, зарабатывал себе на будущее обучение.

Ректор весьма лояльно относился к магически одаренным детям с трудной судьбой, заключая с ними рабоче-учебные договора. Хотя Академия могла себе позволить и раба.

В обычной же жизни рабочих рук всегда хватало, поэтому раб оказывался скорее игрушкой, забавой, иметь которую обязывало положение.

Нила двояко относилась к рабству: с одной стороны — это дело каждого, а с другой — не были бы владельцы живого товара так жестоки.

Публичная жестокость могла и наказываться, если оказывались свидетели. Но вот то, что творилось за стенами домов, — оставалось на совести сильнейших.

Рабство законодательно утверждалось в нескольких категориях:

дети, которых продавали родители,

взрослые, отрабатывающие долги или наказание,

пленные.

Если первые и вторые могли получить свободу при определенных условиях, в данном случае рабство можно было бы назвать договорным. То последние оказывались в пожизненном рабстве.

«А Горина все-таки не так проста, как пыталась казаться три года совместного проживания.»

Нила про себя рассмеялась: невысокая крепышка третьекурсница с взрывоопасным и при этом упертым характером и выпускник-великан со звериными замашками. При таком варианте пришлось бы искать другую комнату, чтобы не тратить энергию и средства на починку мебели и личных вещей.

Перескакивая с мысли на мысль, Нила, наконец, добралась до малого зала, где проходили различные официальные мероприятия для отдельно взятых витков или факультетов.

Зал звполнили студенты и он пестрел формой разных цветов, определяющих факультет, с нашивками, определяющими виток.

Едва девушка успела притулиться на одном из кресел заднего ряда, как на кафедру, установленную на высокой сцене-подиуме, взошел ректор. Такой же огромный, зеленый и клыкастый, как и главный повар этой же академии. За ним потянулись: два человека, гном, миловидная, как для орчихи, женщина и оборотень, тоже женщина. Если коротко: собрались деканы всех факультетов.

— Светлого вам, практиканты четвертого витка факультетов Академии Традиционной Магии. — В зале раздались одобрительные возгласы.

Не смотря на суровый внешний вид, ректор оказался добрым дядькой и никогда не строил стену отчуждения между преподавателями и студентами. Но при этом слыл строгим и справедливым, не поощрял взаимоотношений между учениками и преподавателями, вернее, мог пинками вытолкать обоих из академии.