Сегодня эльф, для разнообразия, решил не лежать в позе трупа, а сидел, опираясь спиной о стену, и занимался тем, что с увлечением разглядывал кончик хвоста, зажатый между его ладонями. Золотистая кисточка то крутилась, то беспорядочно трепыхалась, то неподвижно застывала, испытывает что ли?

Эльф поднял взгляд и Нила застыла у порога: в глазах пленника плескались интерес, азарт и веселье.

И только первую секунду.

Затем выражение сменилось на обычное: равнодушное, отстраненное, застывшее. Хвост выпал из рук и пленник опустился на колени, склонив голову. По комнате пронеслось тихое:

— Госпожа…

Золотистые волосы эльф собрал в простую косу.

Она извивалась по спине и падала на каменный пол.

Нила обошла эльфа и села рядом на пол, откинулась на кровать, закрыла глаза. Ей хотелось видеть настоящие эмоции, живые, а не эту безразличную маску.

Так они и сидели рядом. Молча. Не шевелясь. Все также не открывая глаз, Нила произнесла:

— Я купила тебе подарок.

Эльф молчал. Девушка все-таки решила на него посмотреть и утонула в желто-зеленом изумлении. Пленник даже не пытался его скрыть, все еще не произнося ни слова, полуобернувшись, просто смотрел.

Между тем девушка продолжила:

— Как обустроимся в Фантэе, отдам. Надеюсь, он тебе понравится."

"Нила поднялась с пола и, не оглядываясь, пошла к двери, на душе опять образовалась странная тяжесть, она так до сих пор и не смирилась с навязанным рабом. Да и разве можно такое существо держать в цепях?

Уже открывая дверь, услышала:

— Если это не ошейник…

Остановилась и, усмехнувшись, покачала головой. Он неисправим.

Глава 10

Ночь принесла влагу и холодные ветра с севера, поэтому и утро выдалось ветреным, холодным и дождливым.

Когда все еще спали, Нила, кутаясь в плащ, шла на кухню, попрощаться с наирой Соней.

— Пришла все-таки, — обрадовалась орчиха.

— Не могла не прийти. — Девушка улыбнулась. — Три месяца не увидимся, да и обещала.

Нила всматривалась в кухарку, стараясь запомнить все: от чуть искривленного и приплюснутого носа, до аромата сдобной выпечки, витающего вокруг.

Соня вышла в кладовку, откуда вернулась с малюсеньким мешочком в руке. Он был настолько мелким, что утопал в большой зеленоватой ладони.

— Подожди руками хватать, надо сделать все по-уму.

 — Строго цыкнула она Ниле, уже успевшей протянуть руку за подарком.

Скромненько сложив руки спереди, девушка наблюдала, как орчиха что-то шепчет мешочку на своем, орочьем, языке. Видимо, сказав все, что положено по ритуалу, Соня аккуратно, стараясь не сильно затягивать, завязала черную плетеную тесемку на шее целительницы.

Ниле показалось, что через ее тело пропустили тысячи крохотных солнышек, теплых, как материнские объятия и светлых, как лучшие воспоминания.

— Благословение это орочье, от всей Дюжины.