Огромная комната с темным мраморным, всегда холодным полом и ровно посередине — большое, мягкое ложе, стоявшее на постаменте, к которому вели три широкие ступени.

Вместо предметов мебели, украшений и дверей, по остальным четырем стенам были развешаны зеркала. Огромные зеркальные поверхности располагались даже на потолке.

И они каждый день, каждую минуту, каждую секунду, сводили Амиру с ума.

В них она не видела мраморного пола, ложа и себя.

Зато видела бесконечные двигающиеся сюжеты из жизни двух существ, что давно мертвы.

Мира и Суйхат.

Вместе. Рядом.

Они целовались.

Обнимались. Беззвучно разговаривали. Смотрели друг на друга.

И последнее больше всего выводило из себя.

Как он смотрел на нее!

На другую.

Не на нее. И бывшая Покровительница Любви сходила с ума от мысли о том, что на нее никто и никогда так не смотрел. Никто. Никогда.

И она практически выла от осознания того, что такого любящего взгляда она может никогда и не увидеть.

Такой пытки не вынесло бы любое сознание. Амира не стала исключением.

Иногда, видимо для разнообразия, на одном из зеркал возникало изображение его смерти.

Тот момент, когда выпущенное ею смертельное заклятие врезается в Суйхата и он, еще только дышавший, осыпается пеплом в воду. Так ненавидимую ею, морскую воду. И тогда она закрывала глаза. И ждала.

Ведь изображения сменялись одно на другое. И рано или поздно, но и этот, один из самых страшных моментов в ее жизни, исчезнет, сменится другими. Дав передышку. Ненадолго.

Впервые, когда зеркало показало смерть Суйхата, она отвернулась. И то зеркало, на которое упал ее взгляд, тоже отобразило этот момент с самого начала. И следующее. И следующее.

Любезно оставленный Ниэлем, словно в насмешку, сервиз быстро закончился и она бросилась на зеркала своим телом. Разбивая одно за другим. Истекая кровью. В надежде умереть.

Но, нет.

Очнулась без всяких повреждений на том же ложе. Среди абсолютно целых зеркал.

Как же она его тогда возненавидела! Она и не знала, что может настолько ненавидеть. Раньше Амира не испытывала и пятой части этих чувств.

Бирюзово волосый выскочка оказался не только талантлив, но и жесток. Жесток и изобретателен. Параметры тюрьмы задает маг, плетущий заклинание.

О! Он знал, что в него вложить.

Огромный мир за окнами и невозможность выйти и вдохнуть.

И они, постоянно они, те кого она ненавидела, любила и уничтожила.

Из-под зажмуренных век женщины выкатились слезинки.

Как же она устала.

И как же жаждала покинуть это ненавистное место.

Любой ценой.

* * *

— А ты не сильно торопился. — Ехидный смешок брата заставил Вана скривиться. Пожалуй, брат был одним из двух существ, с которыми он позволял себе расслабиться и показать какое-то подобие чувств.