Все время тихо себе наигрывая, я размышляла о чудесной, непорочной и славной жизни, жестоко и позорно прерванной на кресте, как вдруг, словно темная туча, заполонившая разум, в голове возник навязчивый вопрос: «А правда ли это? Был ли Христос действительно божественен или это все миф, басня, обман?» Я случайно взяла на органе нестройный аккорд – по телу пробежала легкая дрожь, и я прекратила играть.

Меня охватило неприятное ощущение, как будто рядом со мной был кто-то невидимый: он приближался тихо, медленно, неотвратимо. Я поспешно встала, опустила крышку органа и кинулась вон из часовни, охваченная странным, необъяснимым ужасом. Благополучно очутившись за дверью, я вздохнула с облечением и тут же бросилась в зал, как будто за мною гнались, однако самым странным было то, что я точно знала: кто бы меня ни преследовал, он делал это из любви, а не из ненависти, и весь мой побег можно считать ошибкой. На мгновение я прислонилась к одной из колонн в зале, пытаясь унять неровное биение сердца, как неожиданно меня заставил вздрогнуть низкий голос:

– Так-так! Вы взволнованы и встревожены! Неверующих испугать несложно!

Я подняла голову и встретила спокойный взгляд Гелиобаса.

Он казался выше, статнее и походил на халдейского пророка или царя больше, чем когда-либо раньше. Что-то в его пристальном взгляде заставило меня устыдиться, а когда он снова заговорил, в голосе слышался мягкий упрек. "

"– Дитя мое, вас сбили с пути противоречивые и суетные убеждения человечества. Вы, как и многие другие в этом мире, любите задавать вопросы, размышлять, взвешивать одно и измерять другое с небольшой пользой для себя и своих ближних или вовсе без нее.