Но вот открылась дверь, вывалился сначала фотограф-юла, а потом вышла она с синим конвертиком в руках. Стала искать глазами меня. Побежал, словно торнадо, к ним… Подошёл ближе, взглянул в её усталые карие глаза, но всё равно такие счастливые. Она убрала уголок синенького кружевного одеялка:

— Ну, Кирилл, знакомься, с папой.

Младенец, слишком маленький, чтобы быть настоящим, не спал. Он сосал пустышку и смотрел на меня, будто понял, что сказала ему нашас ним любимая женщина.

— Дай мне, — протянул к сыну руки.

Аля бережно переложила его в мои, казавшиеся в сравнении с младенцем просто огромедными, руки. Я чувствовал тёплый комочек и прижал нежно к себе. Сын. Мой сын! Невероятно…

— Спасибо, — сказал жене, а у самого навернулись слёзы на глазах.

Мог ли я подумать, что испытаю с ней именно это? Она лишь улыбалась в ответ своей тёплой, светлой улыбкой, ради которой хочется просыпаться по утрам.

Тут уже налетели бабушки и дедушки, тоже желая познакомиться с Кириллом Романовичем. Понеслись обычная для таких ситуаций кутерьма и праздник. Но этот момент, когда я в первые взял на руки маленького сына, я не забуду никогда. Буду благодарен вечно той, что подарила ему жизнь. Наш Ангел, соединивший двух гордых влюблённых.

***

Квартиру мы оборудовали таким образом, чтобы Але было максимально удобно. Сам я ей помогать в силу занятости не мог, потому рядом с ней обязательно кто-то был: её мама, Анька, или же я нанимал няню. Девчонка понравилась Але и она охотно принимала помощь, а я был рад, что моя любимая жена не ходит с синяками под глазами от дикой усталости.

Когда был дома — обязательно помогал. Мой сын, не чей-то ещё. Покормить или покачать вполне мог, чтобы Аля могла передохнуть.

Моя мама с отцом часто навещали внука. И если отец со всей душой принял мою Алю, то мама ещё долго прятала глаза и поджимала губы. Но наш Кирилл довольно быстро растопил сердце бабушки, и она уже стала менее напряжённо общаться с моей девочкой.

Аля очень переживала и даже плакала по этому поводу не раз — чувствовала себя гадиной и вертихвосткой. Но я-то знаю, что главный козёл — это я, и как мог успокаивал её, что когда-нибудь моя мать нас поймёт.

Так и вышло. На первый годик сына, мама отвела меня в сторону и сказала такие важные для меня слова:

— Знаешь, я…передумала насчёт Али. Я всё про вас поняла. Вы просто влюбились. Вашу любовь я чувствую кожей, как и искреннее отношение этой девочки к тебе. И мама она хорошая. Что ж, сын, тебе на этот раз всё же повезло! Береги Алю, а то придётся тебя убить! — она шутливо стукнула меня половником, пока я счастливо смеялся.

Да я сам кого хочешь убью, кто посмеет обидеть мою Алю. Смертник, ей-Богу.