В тот же момент меня, будто невесомую, подхватили руки врача и переместили на кровать. Роман сел рядом, положив на колени свою голову.

— Погладь меня, пожалуйста. Я так давно об этом мечтаю, — попросил он меня, нежно обнимая и целуя мой пока ещё ничем не примечательный живот.

Странная просьба. В первый раз меня просят именно о таких ласках. Впрочем, я сама постоянно лезла к его волосам, а он довольно мурчал в моих руках, словно кот. Это даже лучше секса — такое умиротворение, соединение душ. Я запустила пальцы в его волосы, вызвав еле различимые стоны. Он то хватал мои руки, покрывая поцелуями, то обратно клал их на голову, чтобы я продолжала чесать за ушком этого огромного котика, который порядком продавил больничную одноместную кровать.

Мужчина разлёгся на кровати, и с моих колен смотрел в глаза. Я склонилась над ним, продолжая водить руками по его лицу, волосам, губам. Солёные дорожки слёз так и бежали, но теперь это были слёзы счастья... Как тогда — на балу. Не думала уже, что снова испытаю эту эйфорию, и снова — с ним. Он ловит мои слёзы своими мягкими пальцами. И вдруг тихонько начинает напевать мелодию:

— Там, где поёт сердце моё, и мира без неё не хватит. Где только мы одни, и небо на двоих, засыпает на руках твоих последний романтик...

— Очень красиво, — тихо сказала, улыбаясь.

— Аля Богданова, последний романтик и глупейший из ревнивцев ещё раз предлагает вам руку и сердце. Соглашайтесь, а? Давайте уже будем, наконец, счастливыми!

— Давайте, — и сама припадаю к губам, которые итак уже порядком болели от такого количества поцелуев.

Роман поймал мою руку, на которую он уже одевал когда-то кольцо.

— Ты его выкинула?

— Дома валяется, зашвырнула его куда-то в тот вечер. Не могла спокойно смотреть на это кольцо. А выкинуть рука бы не поднялась. Я найду потом.

— Хочешь, я тебе ещё куплю? Всё равно на роспись будет уже обручальное. Чтоб все знали, что ты меченая.

— Не стоит, мне то нравилось. Лучше сразу обручальное покупай. Какая же ты ревнивая задница, Роман Воронцов!

— Потому что ты — моя. Я, кажется, уже об этом говорил.

— О да... Много раз, — рассмеялась я.

— Люблю тебя, — шепчет он мне на ухо, вызывая щекотку."

"А вот эти слова я слышала не часто... Как же сладко. Умру сейчас от сладости момента, и это будет прекрасная смерть!

— И я тебя люблю, Ковбой!

32.

— Ну что, готова? Всё собрала?

— Да, кажется, — Аля, закусив губу, осматривала свой больничный люкс. В руках она держала карту с выпиской.

— Давай мне карту, я передам врачам. Будешь тут наблюдаться приезжать.

— Я не сомневалась, что ты так скажешь. Будешь следить сам за развитием ребёнка, — лукаво улыбнулась она.

— Не без этого. А ты как думала?

— Как хорошо, когда у тебя есть личный врач, — девушка обняла мужчину и потянулась к губам.