Потом брал дедовское лукошко, разувался и сеял.

— Благодать! — радовался он, ступая босыми ногами по черной земле. — Шшикотно, шшикотно-то как!

Всю зиму стаи мелких пичуг, слетаясь со всей округи, расклевывали несжатый урожай.

… Барма подрулил к избе, лихо тормознув у ворот, встал, облокотившись на ветровое стекло.

— Во, разуделали! — закричал он. — Они так нас поодиночке-то всех перехлешшут! Только волю дай, волю! Давай соберемся все да пойдем. У меня ребята есть, ребята шустрые! Натравлю, натравлю — вмиг хари начистят!

— Там чистить некому, — сказал Заварзин.

 — Ребятишки…

— Они нынче зубастые все! К пожилым никакого уважения.

— Слушай, Георгий Семенович, а зачем они посадки рубят?

— Дурость, дурость, — отмахнулся Барма. — Пахать-то — другого места прорва, любую гарь. Паши да сей. Работу, работу потрудней ищут. Чтоб интерес был. Счас так: чем трудней, тем больше, больше интересу. Романтика. Характер закаляют. Закалят и бросят.

— Избы жгут, — вздохнул Заварзин. — Вчера Ивана Малышева избу спалили… А такая изба. Что, и жгут для закалки?

— Всё, всё так. Мы в нужде, в нужде закалялись.

Они теперь сами, сами нужду ищут. В огонь — в воду, в огонь — в воду. Вот и закалка, вот и интерес.

Заварзин сел на пустой ящик, свесил руки между колен.

— Не горюй, не горюй! — приободрил Барма. — Только слово скажи — мои ребята так уработают…

— Ничего я не хочу… Сыновья не едут. Тимка частенько заскакивал, и того нет.

— Тимка браконьеров, браконьеров душит, — захохотал Барма. — Правда — нет: его баба шестого родила?

— Родила, — вздохнул Василий Тимофеевич. — Съездил познакомился. Понянчиться хотел, да тут пасека, ребятишки эти…

— Опять девка?

— Девка…

Барма захохотал еще громче.

С чердака высунулся Артюша.

— Семеныч, а ты мне ружье обещался купить! — напомнил он.

— Ружье-то? Куплю, куплю, — посулил Барма. — Я те хошь ружье, хошь автомат куплю.

— Автоматы не продаются, — сказал Артюша. — Мне ружье надо, оборотня стрелять.

— Какого калибра тебе?

— Чтоб пуговка лезла! — обрадовался Артюша, соскочил с чердака. — На вот, для мерки! Примерь и покупай!

Он подал Барме пуговицу. Тот спрятал ее в карман. Заварзин исподтишка показал ему кулак.

— Чего, чего ты? Пускай парень тешится.

Хоть ружье будет… Вы оба тут сидите, морды порасквасили. Ойда ко мне! Ойда! Мои ребята телевизор привезли, а с ним это, это… Кино показывать! Магнитофон! Из самой Японии!

— Видал я, — отмахнулся Заварзин. — У Вежина смотрел.

— Дак у меня кино, кино! — Он наклонился к Заварзину: — Баб голых показывают! Голых-голых! В чем мама родила!.. И это самое…

— Батя! — вскочил Артюша. — Поехали, глянем? Баб голых?

— Женишься — и посмотришь, — буркнул Заварзин. — На живую…

Артюша поскучнел.