Если вор говорил в лицо нечто подобное, удара в спину от него можно было не ждать - свое презрение законники выражали всегда открыто. Затушив окурок в пепельнице, Мих решился на вопрос. - Но если это не вы... тогда кто?

- Раз уж знаешь ты одну мою тайну, пожалуй, скажу и вторую, - смерив парня долгим взглядом, вроде бы добродушным, но скрытое предупреждение в нем нельзя было не заметить. Достав из внутреннего кармана пиджака ручку, Чернявский написал на салфетке пару строк. - С Владленом не будет иметь дел никто из наших. И не вступится за него, будь спокоен. Он выбрал не ту сторону.

- Спасибо, - забрав бумажку, Мих, не глядя, сунул ее в карман. А после, сдержав вздох, медленно произнес, говоря уверенно. - Владимир Николаевич, думаю, мне стоит извиниться. Я сам не перевариваю шантаж, но... выхода не было. Мне нужно прижать эту суку, иначе он от моей девушки не отстанет. Будьте спокойны, о ваших тайнах никто и никогда не узнает.

- Все тайное рано или поздно становится явным, - философски усмехнулся мужчина, гася уголек на сигарете кончиками пальцев. Выбросив окурок, стряхнул вытер сажу с рук и хмыкнул. - Ну, покажи хоть, что за женщина такая, ради которой ты ко мне прийти не побоялся.

Отказываться байкер не стал. Достал из кармана бумажник, вытащил из пластикового кармашка фотографию и протянул ее законнику.

Тот долго всматривался в снимок, задумчиво его рассматривая. А потом кивнул головой, возвращая:

Красивая. За такую и умереть не жалко.

- Надеюсь, умирать мне в ближайшее время не придется, - невесело отшутился Алёхин, убирая бумажник в карман и поднимаясь. - Еще раз спасибо, Владимир Николаевич. Надеюсь, без обид?

- Что с обиженными делают, ты и сам знать должен, - отозвался мужчина, тоже поднимаясь. Взяв с соседнего стула свое пальто, он вдруг остановился, задумчиво глядя перед собой. А потом повернулся к собравшемуся было уходить рокеру. – Ты вот, что, парень... Владлен - человек гнилой, поганый. От него с любой стороны подвоха жди. За свое он еще ответит, но уже по другому закону, по нашему. А до тех пор, если помощь понадобиться, ты меня набери - помогу еще раз, по-

доброму.

- Неожиданно, - не скрывая удивления, протянул Михаил. - Но отказываться не буду. Один вопрос...

- Почему? - понимающе посмотрел на него Чернявский, надевая пальто и поправляя высокий воротник. - Есть у меня слабость, Миша. Какая, ты уже и сам понял. Раз я пошел против корешей, оберегая свою женщину, разве тебя понять не смогу? Шантаж - гнилое это, не по твоему нутру, не по-людски. Но раз и на него решился, чтобы любимую защитить, значит, настроен серьезно. Это по мне, уважаю.

Алёхин улыбнулся, впервые за весь разговор, просто и открыто.

Получить одобрение, уважение, помощь, а самое главное, прощение вора в законе - это дорого стоит.

Однако...