Он бы наверняка выстрелил не в руку, а в живот. Чтобы умер, захлебываясь кровью».

– Где тебе делали пластическую операцию? – спросил Гордеев, разглядывая Викинга.

Тот отвернулся, явно показывая, что не желает разговаривать.

– Ты нам все расскажешь, – сказал следователь. – И учти: Карлик уже дает показания. На этот раз ты из тюрьмы не выйдешь.

Викинг снова промолчал, но тень усмешки вновь скользнула по его лицу.

Дронго шагнул к нему.

– Я хочу, чтобы ты знал, прежде чем мы с тобой расстанемся. Я дал слово старшему следователю Гордееву. Только поэтому ты сейчас жив. Если бы я приехал один, ты бы уже был трупом. И я сделаю все, чтобы в тюрьме, где ты будешь сидеть, узнали о твоих «подвигах». Чтобы все знали, что ты, мразь и бандит, стреляешь в детей, если тебе нужно получить деньги за убийство их отца. Чтобы все знали, с кем они будут сидеть. Тебя все будут презирать и ненавидеть. Всегда, везде, на все оставшиеся годы. И еще я жалею, что все-таки не добил тебя. Не должен ты дышать с нами одним воздухом, не имеешь права, Викинг. Если бы у тебя не были связаны руки, я бы дал тебе по морде.

В комнату вошел Вейдеманис. Он строго посмотрел на Викинга и на стонущего бандита. Протянул Дронго его плащ. За окном, взрывая ночную тишину, раздались сирены «скорой помощи» и милиции.

– Вот и все, – сказал Гордеев. – Мы закончили это расследование.

Дронго отвернулся, убирая оружие. Он был весь в грязи, уставший и опустошенный. Не глядя больше на Викинга, он вышел из комнаты.

«Все закончено», – подумал он, не зная, что самое страшное его ждет впереди.

Глава шестнадцатая

Он вернулся домой в четвертом часу утра. Джил не спала. Она, как и обещала, ждала его, сидя в кабинете и листая книги. Дронго молча прошел в ванну, стащил с себя одежду и встал под горячий душ. Она вошла следом и смотрела, как он купается. Дронго стоял под горячими струями воды, закрыв глаза. Все было кончено. Он не знал, как расскажет обо всем Арзуманяну, как вообще увидится с ним. Но он знал, что свою работу они сделали неплохо."

"– У тебя все в порядке? – осторожно спросила Джил, когда он потянулся за полотенцем.

– Да.

Дронго тщательно вытерся и, набросив халат, пошел в спальню, чтобы надеть свежее белье, а она отправилась на кухню. Когда он появился там, она разогревала для него равиоли, купленные в магазине, расположенном напротив.

– Я не очень хорошо готовлю, – призналась Джил, – но равиоли ты, по-моему, любишь.

Он кивнул, усаживаясь за стол. Действительно, ему нравилась итальянская еда. В ней было что-то знакомое с детства, угадываемые вкусовые ощущения теста с жареным мясом. Бакинская кухня отличалась от кухонь других районов Азербайджана тем, что здесь преобладали мучные блюда с мясом. Он помнил, как мать готовила всевозможные блюда.