— Вот, — он протянул Ире связку ключей, — закроешь все как следует и сигнализацию включишь. Решетку-то сможешь поставить?

— Не знаю, не пробовала.

— Я поставлю, — вмешался Олег. — Ты не беспокойся, дядя Коля, все будет в лучшем виде.

Они вошли в полутемный пустой зал. Верхний свет был погашен, только на столике в углу, где обычно сидел Олег, горела уютная настольная лампа под кремовым шелковым абажуром. Ира уселась спиной к стене и тут же почувствовала, как заныли ноги. Поколебавшись всего мгновение, она под столом сняла туфли и блаженно вздохнула от облегчения.

— Чего это ты затеял ни с того ни с сего? Думаешь, я совсем нищая, прокормить себя не могу?

— Дурочка ты, вот что я думаю, — улыбнулся Олег. — Девушек в ресторан приглашают не потому, что они от голода умирают. Ешь салат, у них салат вкусный. Ты небось не ела ни разу?

— Не ела, — призналась Ира. — Правда, вкусно. А ты женат?

— Вот те здрасьте! — расхохотался Олег. — Тебе не все равно, с кем ужинать, с женатым или с холостым?

— Все равно. Просто интересно.

— Женат. И что с того?

— Да ничего. Разве тебя жена дома не ждет?

— Может, и ждет. Но теперь это уже не имеет значения. Ей нужно было раньше меня ждать.

— Изменяет, что ли? — с пониманием спросила Ира.

— Что ли.

— Чего ж не разводишься?

— Ребенок будет. Шесть месяцев уже.

— А-а, — протянула она, накладывая себе вторую порцию салата, который действительно был на удивление вкусным, Ира такого и не ела сроду.

Им принесли горячее — три огромных блюда, на одном — шашлыки, на другом — котлеты по-киевски, на третьем — молодой картофель, посыпанный укропом и обложенный по краям красиво нарезанными помидорами, огурцами, красными, желтыми и зелеными дольками сладкого перца. Такого изобилия Ира давно уже не видела.

— Ты почему не пьешь ничего? — спросил Олег, потягивая джин с тоником.

— Мне нельзя. У меня аллергия.

— И что будет, если выпьешь?

— Плохо будет. Задыхаться начну, могу вообще умереть. Меня в интернате как-то раз девчонки напоили, потом пришлось «скорую» вызывать, еле отходили. У нас это наследственное.

— Что ж это за болезнь такая?

— А черт ее знает. У меня и сестры болеют, и брат. Всем досталось.

— И родители болеют?

— Нет, — коротко ответила Ира.

Говорить о родителях ей не хотелось. Но Олег ей нравился с каждой минутой все больше и больше. Надо же, обыкновенный парень, не столичный, в поселке вырос. И с женой не повезло. Нет, ну какие же бабы дуры и суки, просто слов не хватает! Вот какого рожна еще этой жене надо? Молодой, здоровый, симпатичный, и деньги, видно, есть. И добрый.

— Слушай, ты только не обижайся... А лицо у тебя такое тоже от болезни?

— Наверное. Точно не знаю. Я уже привыкла. А что, очень противно смотреть?

— Что ты.