Он всегда, еще с тех пор, как отец передавал ему «дело», знал, что рано или поздно все кончится, и кончится не легким вздохом на смертном одре, а вот так грубо и бесславно, с арестом, оскорблениями и допросами. И был к этому готов. Жизнь казалась ему пресной и скучной, и он вносил в нее то, что делало ее интересной и живой, придавало остроту и пикантное ощущение постоянного риска. Не столько деньги ему были нужны, сколько осознание своего могущества и неуязвимости, ловкости, хитрости, размаха...

Телефон, лежащий на столе, забибикал. Гуланов, не раздумывая, протянул к нему руку.

— Да, слушаю. Да... Молодец, выкрутился. Хвалю. Пусть едет, его здесь встретят. До Львова сам его довезешь? Ну и хорошо, а здесь все будет в порядке. Да я все понимаю, ты не виноват, а с Охрименко я потом сам разберусь. Что? Нет, не надо пока, обстановка изменилась. Пристрой ее куда-нибудь на пару дней, проводи гостя до Львова, потом свяжись со мной, я скажу, что надо делать. Давай, Вася, ни пуха тебе. Гуланов положил телефон обратно на стол.

— Теперь вы довольны?"

"— Вполне, — весело ответил человек в форме. — Можете идти досыпать, в ближайшие три часа вас вряд ли побеспокоят. Аякс вернулся в камеру и лег, положив голову на согнутые руки. Операция с методикой Волохова была самой интересной, потому что на нее затрачено больше всего времени. С Валеркой Волоховым он учился когда-то на одном курсе и тогда еще слышал от него всякие завиральные идеи насчет создания сверхчеловека. Но в те времена слово это прочно ассоциировалось в сознании с чем-то неприличным, и вскоре Волохов стал высказываться более осторожно, говоря о людях с выдающимися физическими и интеллектуальными данными. Над ним посмеивались, не более того.

Получив дипломы, они потеряли друг друга из вида. Волохов занимался лечебной практикой и наукой, а Сергей Гуланов, имея в активе бурную комсомольскую работу, пошел по административной линии. Отголоски скандала, когда на ученом совете Волохова буквально растоптали вместе с его идеями радиологической коррекции плода на ранних стадиях беременности, до Гуланова, конечно, докатились, но тогда он еще не думал ни о чем таком. А шесть лет назад узнал бывшего однокурсника в человеке, появившемся в доме инвалидов и наводившем справки о Галине Терехиной, потерявшей память после черепно-мозговой травмы. Вот тогда Сергей Львович и понял, что Валерка Волохов от своих идей не отказался. И тогда же родилась мысль этими идеями воспользоваться.

Шесть лет кропотливого труда, шесть лет пристальных наблюдений за самим Волоховым, его женщинами и его детьми. Когда Ира ушла из интерната и стала жить самостоятельно, Гуланов подумал, что неплохо было бы постоянно держать ее в поле зрения.