Но в этом случае сходство было несомненным, и только очень большой жлоб и скептик мог бы назвать его «условным». Все-таки Михаил очень кропотливо и методически грамотно работал над составлением портрета."

"Значит, дождался! Не зря, все было не зря, почти неделю он притворялся, корчил из себя крупного специалиста по восстановлению памяти у травмированных детишек, пил чай с медсестрами, рассказывал им разные интересные байки про мнемотехнику и учил простейшим приемам запоминания. Вид искалеченных детей, их страдающие глазки не давали ему покоя, когда Доценко приходил домой.

По утрам он вставал с тяжелым сердцем и готов был отдать все, что у него есть, только чтобы не идти туда снова и не видеть малышей, лежащих в корсетах, в гипсе, под капельницами. Но все равно одевался и шел. Потому что был шанс, хоть и небольшой, что мужчина, который убил Екатерину Бенедиктовну Анисковец, монахиню сестру Марфу, медсестру Алю Мырикову, а может быть, и спившуюся экс-певицу Елену Романовскую, так вот, был шанс, что этот самый мужчина может появиться в больнице, где лежат Терехины. Он навещал детей на протяжении всех шести лет, что прошли после трагедии в их семье. И он прекрасно понимает, что ни шестилетний Павлик, ни Оля не смогут толком ни рассказать о нем, ни описать его внешность. А вот Наташа... Наташа Терехина — это реальная опасность для него.

Доценко, стараясь не вертеть головой, впился глазами в незнакомца. Мужчина уверенно шел в сторону той аллеи, где была Наташа. В какой-то момент он повернулся и поймал взгляд Михаила. И хотя Миша очень старался выглядеть обыкновенным молодым врачом, идущим через парк из одного отделения в другое, мужчина что-то почуял.

Он остановился буквально на какое-то мгновение, потом развернулся и прошел мимо Доценко в сторону детского отделения. На принятие решения оставались секунды. Что делать? Идти за ним в отделение и оставить Наташу без присмотра? А зачем присматривать за ней, если преступник — вот он, Миша имеет полную и ничем не ограниченную возможность разглядывать его спину в свое удовольствие. А вдруг у него есть сообщники? Совершить три, а то и четыре убийства в одиночку, без помощников — задача не такая уж простая, как обычно пишут в книжках. Пришел, увидел, победил... Хренушки! Чтобы один раз прийти, увидеть и победить (читай — убить), надо как минимум раз десять предварительно прийти, посмотреть, что к чему, выяснить режим дня человека: когда встает, когда и куда уходит, когда приходит, кто его навещает, кто с ним живет. Прикинуть, как и чем проще всего его убить. И пока ты будешь ходить кругами вокруг своей жертвы, как кот вокруг сметаны, и приглядываться, жертва, не будь дура, сама тебя заметит и запомнит.