Откуда эти фотографии, ума не приложу. Я пытался сделать так, чтобы никто не узнал об их отношениях, вывести из-под удара Оливера, но… – Он стукнул кулаком по паркету. – Всё зря. Нужно пересмотреть планы и теперь подстраиваться на ходу.

– У тебя есть подозреваемые? Какому чистокровному ты перешёл дорогу? – спросил Эдвард.

– Ха. – Скэриэл скривился в усмешке. – Тебе в алфавитном порядке? Или в хронологическом? Проще сказать, какому чистокровному я не переходил дорогу.

– С таким послужным списком как ты ещё в живых остаёшься? – Голос Эдварда звучал доброжелательно.

Хоть он попытался всё свести к шутке и разрядить тем самым гнетущую обстановку, но ничего не вышло.

– Каждый день задаю себе этот вопрос, – угрюмо ответил Лоу.

Он поднялся и зашагал, наматывая круги между нами и рассуждая вслух:

– Если бы не эта слитая фотография, то близнецы Брум могли бы вступиться за меня перед своим отцом и подписать рекомендательное письмо за то, что я помог с Бернардом. Но сейчас, – он с раздражением взмахнул рукой, – какая, к чёрту, разница, помогал я или нет. Им теперь не до меня.

Мы с Эдвардом напряжённо наблюдали.

– С другой стороны, раз положение ухудшилось, то нужно теперь повлиять на Оливера. Он как раз в убитом состоянии. Манипулировать им будет проще…

Подняв бровь, Эдвард посмотрел на меня. Я в ответ пожал плечами. Скэриэл не замечал нас, продолжая размышлять."

"– Как теперь поступит их отец? Он точно не выгонит Бернарда. В уставе Академии написано, что исключить можно за преступление. За поведение, порочащее честь и достоинство учащегося, могут отстранить на время от учёбы. И это если проступки случаются нечасто. Так уже несколько раз отстраняли Оскара Вотермила.

Но у Бернарда точно хорошая посещаемость. А Оливер даже ещё не учится в Академии…

Эдвард задумчиво потёр лоб, а затем направился в свой кабинет. Он занимался документацией и по полдня пропадал, утопая в бюрократическом болоте. Я же по большей части следил за кем-то, доставал материалы, а в оставшееся время убирался, успокаивая себя тем, что в доме становится чище. Я видел результат своих трудов, только когда брал в руки швабру и тряпку. Уборка для меня стала способом снять стресс.

Я прошёл мимо Скэриэла.

Как бы странно это ни звучало, но в детстве, я помню, он тоже, бывало, так наворачивал круги и что-то шептал себе под нос. Это очень нервировало других детей, особенно Ноэля Джонса, – и тот всегда ставил подножку Скэриэлу. Не проходило ни дня, чтобы Ноэль не приставал к Скэриэлу. И поглядите-ка, что теперь с ним стало… По развитию он недалеко ушёл от ребёнка.

В доме каждому выделили по маленькой комнате, больше похожей на кладовку, – там мы могли ночевать, если допоздна задерживались в Запретных землях.