Я долго наблюдал за ним со стороны, пытаясь понять, как именно Скэриэл отбирает людей в «Союз Проклятых».

По вторникам и четвергам в столовой центра кормили в общей сложности около тридцати пяти человек, включая нанятых работников. Прежде чем детям и подросткам разрешалось питаться у нас, каждый должен был заполнить ту самую анкету, состоящую из простых вопросов, – её Скэриэл затем использовал в качестве досье. Имя, возраст, статус, адрес, отношение к обучению, к Совету старейшин, мечты, навыки, интересы, увлечения, пожелания – всё это Скэриэл запоминал, для того чтобы в дальнейшем найти общие темы для разговоров.

Конечно, не на все вопросы были получены ответы. Я просматривал анкеты, и то и дело в графе «Адрес» или «Возраст» стоял прочерк; некоторые, особенно с богатой фантазией, писали вычурные диковинные имена; кто-то оставлял нецензурные надписи и порнографические картинки, считая, что это позабавит или разозлит меня. Подобные анкеты сразу летели в оранжевый лоток. Но Скэриэл не сбрасывал таких кандидатов со счетов, считая, что сможет повлиять на них в будущем.

С каждой неделей количество желающих подкрепиться только увеличивалось.

Скэриэл предупредил, что нам достаточно набрать около ста человек, ведь скоро он начнёт отсеивать ленивых, грубых, не контролирующих своё поведение, не способных к перевоспитанию – всех тех, кто не видит в нём лидера, а значит, может помешать в будущем. Затем мы вновь откроем двери для желающих, чтобы компенсировать уход неподходящих кандидатур. К концу лета Скэриэл планирует работать только с пятьюдесятью людьми. Как именно работать, не уточнял. Не исключалось, что и прошедшие ранее кандидаты могут отсеяться. Скэриэл строил большие планы, на которые я смотрел скептически, но прилежно выполнял свою работу.

В первую неделю открытия «Дома Спасения и Поддержки» Скэриэл устроил так, что при каждом своём шумном приезде он привозил сладости, газировку, фастфуд – всё то, что любят дети и подростки. Самым старшим из наших посетителей было около восемнадцати лет, но они так же радовались подачкам, как и младшие, которым только-только должно было стукнуть десять. Посетителей было ещё мало, около двенадцати, но молва о щедрости Скэриэла, подкрепляемая восторженными словами детей, облетела ближайшие улицы и стала маркетинговым ходом.

После четырёх подобных приездов у многих выработалась привычка радостно ждать его после обеда. Как потом он меня заверил, это нужно было, чтобы за его образом закрепились положительные эмоции. Он быстро привлёк внимание, но на одной еде Скэриэл останавливаться не собирался. Во второй месяц он стал приезжать реже, и все то и дело спрашивали о нём то у меня, то у Эдварда, то у остальных работников.