Спросите

отца Андрея…

— Вы не

понимаете, — незнакомец отшатнулся вбок к перилам, — не мучьте меня, зачем меня

мучить? — рот его болезненно искривился, а глаза разом потускнели."

"— Да, к отцу

Андрею, он не откажет, — еще раз повторил Антон, глядя, как незнакомец медленно

пятится, с тихим шуршанием обтирая перила.

— Вы не

понимаете, — мямлил незнакомец слабеющим голосом, — то, что находится внизу,

подобно находящемуся внизу, ради выполнения чуда единства… Камаель поддержит

вас, Гимель научит, Далете успокоит…

— Он вам и

водосвятный молебен отслужит и панихиду выправит, — продолжал Антон, все еще

встревоженный, но уже упокаивающийся на гребне собственных слов, как-то

незаметно вдруг связавших его с таинственными и умиротворительными действами

там за белыми соборными стенами. Смысл слов незнакомца по-прежнему не проникал

в него, но веяло от них в лицо чем-то чужим, вязко ознобным, и руки словно

погружались в холодный ил у придонных камней. Антон уцепился взглядом за

возносящееся пятиглавие с золочеными крестами и, не думая, зачем это делает,

перекрестился.

— Избегай

голубоватой тусклости! — прошипел незнакомец уже в полном отдалении. — Если

пойдешь к ней — вернешься к новой жизни, рождению, старости, болезни и новой

смерти без озарения… — фигура его извернулась штопором и неуловимо быстро

скользнула за спины приближающейся к Антону парочки юнцов, оседланных змейками

плеерных наушников, и потом, когда юнцы миновали Антона, она уже себя не

обнаружила —  исчезла, испарилась, словно опять шагнула в шумящее внизу водой

заперилье…

Город, он всех

сводит с ума, — подумал Антон и хотел уж было пойти прочь, но вдруг с ним что-то

произошло: внутри помутилось, — словно кто-то схватил его и с бешеной скоростью

стал наклонять из стороны в сторону, — перед глазами все покрылось туманом и

поплыло… Он пошатнулся, ухватился за перила… Ему показалось, что он падает, уже

упал… Или только показалось? Иначе кто-нибудь обязательно подошел бы, выказал

свое равнодушное участие… Никто не подошел… Значит, не упал… Просто на

мгновение потерял сознание… Антон попытался поднять глаза и увидеть Собор, но

не смог. Эта безпомощность испугала — жутко, до самой глубины. Мысли взорвались

паническим облаком пыли и запорошили сознание… Антон пытался поймать в этой

безумной взвеси какие-то спасительные слова, расставить их в нужном порядке…

""Господи!"" — наконец вырвалось у него. И более ничего… Лишь крепостная

стена и продолжающая ее стена Собора… Он их увидел! Осознание этого принесло

облегчение, буря в голове утихла.