Я, конечно, творчество Владимира Владимировича не очень понимаю, но из уст Сафронова стихи звучат чудесно.

Мы с Никитой общаемся уже вторую неделю, и он совсем не торопит события. Не распускает руки, не лезет целоваться и вообще ведет себя весьма сдержанно. Возможно, он, как и я, стесняется. А, может, просто не хочет спешить.

Мы пару раз ходили в кино, гуляли по необыкновенный красоты паркам, а однажды ужинали в кафе, где он, несмотря на мои протесты, полностью оплатил весь счет.

Сегодня Никита должен зайти за мной в шесть часов. Обещал сводить меня на заброшенную набережную.

По его словам, там потрясающе живописно, а еще романтично.

Романтично - это хорошо. Может быть, именно на этой набережной он меня и поцелует. А что? Я бы не стала возражать. Никита искренне нравится мне, и я думаю, что мы могли бы стать настоящей парой.

Парень приходит вовремя, и я открываю ему дверь полностью готовая.

- Это тебе, - вместо приветствия говорит он, протягивая чудесный букет полевых цветов.

- Спасибо большое! - от души радуюсь я.

Еще никто и никогда не дарил мне цветы.

- Мне нужно поставить их в воду. Может, зайдешь?

Бабушки нет дома, поэтому я могу, не опасаясь ее излишнего любопытства, пригласить Никиту на чай.

- О, я с удовольствием, - живо откликается он, шагая в квартиру и снимая обувь.

- Проходи на кухню, сейчас чай организую, - говорю я, доставая из серванта вазу.

Закончив возиться с цветами, я ставлю чайник и достаю из буфета печенье. Никита выглядит немного смущенным и с интересом озирается по сторонам.

- Любишь гжель? - спрашивает он, кивая на бело-голубые фигурки, стоящие на одной из полок кухонного гарнитура.

- Не я, а бабушка, - отвечаю.

- Хотя мне тоже нравятся.

- У меня мать коллекционирует посуду из гжели: тарелочки там всякие, блюдца. Фанатка, короче.

- Как здорово, - улыбаюсь я. - А ты, может быть, есть хочешь? Могу предложить рагу с мясом.

- Нет-нет, спасибо, - мотает головой Никита. - Чая вполне достаточно.

Мы сидим друг напротив друга, обсуждая искусство. Парень хорошо разбирается в живописи и рассказывает увлекательную историю о том, как в школе они с классом ездили в Санкт-Петербург и посещали Эрмитаж.

Находясь рядом с Никитой, я почти не волнуюсь. То есть волнуюсь, конечно, но совсем не так, как с Денисом.

 С Сафроновым мне определенно проще, его взгляд не выворачивает душу, да и ведет он себя гораздо менее вызывающе.

Закончив чаепитие, мы пешком отправляемся на заброшенную набережную, а когда достигаем пункта назначения, я радостно хлопаю в ладоши. Тут почти никого нет, и видно, что набережная находиться в запустении: зелень разрослась слишком буйно, дорога вся в колдобинах, а скамейки выглядят обветшалыми.

Но, несмотря на это, место полно поэтического очарования.