– С чего вдруг? – встаю с дивана и, проверив ключи в кармане, движусь на выход из дома.

– Есть на то причины, Рустам, – сухо отвечает. – Я могу на тебя положиться?"

"– Конечно, – киваю. – Уже иду к машине.

– Отзвонись мне по итогу, – просит он. – Или сообщение отправь. Хочу быть уверен, что с Каримом ничего не случилось.

– Добро, – бросаю и скидываю вызов.

Хороший этот Назар всё же мужик. Толковый, дельный и главное, профи в своём деле. Не зря дядя его столько лет возле себя держит.

Моя бы воля – переманил бы себе, но когда рядом с Каримом Назар мне как-то спокойнее. Знаю, что ничего с моим дядей не случится. Что не отчается он вконец и не повторит судьбу своей первой жены.

Скалу, к которой поехал дядя, нахожу очень быстро. Его любимое место, о котором мало, кто знает. Заброшенный парк.

Не зря Назар переживал. Карим на скале совершенно один и сделать может всё что угодно. Но стоит ему увидеть меня, то тут же идёт в мою сторону. С бутылкой алкоголя в руках, что намекает на то, как ему плохо. Хреново. Больно.

Редко его таким вижу, но и такое бывает.

Обычно алкоголь развязывает ему язык, заставляя рассказывать о сокровенном, и этот раз не становится исключением. Дядя вываливает мне всё как на духу. Рассказывает о том, что у него ребёнок от Кати будет. О том, что с Ольгой разводится. А ещё… о том, что у него дочь будет!

Я ошибся! Ему не больно! Ему чертовски больно, вновь как фениксу из пепла возрождаться. Ради той, что ребёнка для него носит. И ради той, чьи ножки он скоро будет целовать. Ради той, кто через несколько месяцев станет его целым миром.

И моим, по правде говоря!

Но, кроме собственной исповеди, алкоголь заставляет дядю лезть мне в душу, выворачивая её наизнанку. Для меня же.

– Чего грустный? – спрашивает дядя.

– Ой, брось! – кидаю.

Уж мои проблемы точно ничего не стоят по сравнению с тем, что в жизни Карима и Кати происходит.

Так, мелочи и пустяки! Даже внимания не стоят!

– Говори! – требует дядя.

– С Алисой поцапались, – закатываю глаза, признаваясь в том, что происходит изо дня в день. – Она уезжать в свою Францию решила и никого не слышит. Говорю ей, что её там как дурочку разведут, и никто помочь не сможет, а она… уеду, уеду. Выбесила меня, короче. До трясучки.

– Переживаешь за неё? – хмыкает.

– А как не переживать, Карим! – восклицаю и развожу руками. – Мы с ней не один год бок о бок живём. Родная для меня стала. Знаю ведь её и понимаю, что придёт какой-нибудь француз и её наивностью воспользуется. Это она только со мной кусается, а с другими прям ангел святой.

– Так скажи ей, что не хочешь, чтобы она уезжала, – советует, сочувственно оглядев меня.

– А я, думаешь, не пробовал? – раздражаюсь, вспоминая её ответы. – Упрямая она! Как её отец!

– Ну, значит, езжай с ней.