Ну куда там, когда тебя сжимает такой боров, который может тебя раздавить словно букашку.

– Да что ты так всполошилась, как будто первый раз просыпаешься с голым парнем?– шипит он мне на ухо.

Дергаю локтем и по громкому оханью, а потом и свободе понимаю, что попала куда надо.

Отскакиваю от корчащегося в муках идиота. Хватаю с плиты сковороду и выставляю руку вперед, словно оружие.

Брови Макса взлетают вверх. Он переводит взгляд с меня на сковороду и обратно.

– Оружие на плиту, вы окружены, – ржет еще.

– Придурок, – рычу я и замахиваюсь.

Макс вскидывает руки вверх.

– Да что не так-то, Лель? Ну что ты так взъелась?

– Знаешь, даже если мы допустим, что это и было не в первый раз, это не дает тебе повод вести себя как придурок, – шиплю я в ответ.

– Даже если…– в этот момент в голове этого недоумка явно происходит бурная мозговая деятельность.– Лель, ну прости, – скулит гад и складывает ручки в просительном жесте.

И глазки так виновато таращит.

– Если бы я сразу понял, что я первый, кто удостоен лицезреть тебя утром в своей кровати, я бы отметил это дело с надлежащей помпой.

Ухмыляется. Пытается все в шутку перевести, но оценив мой вид, он заметно бледнеет.

– На счет «три» ты выметаешься отсюда и больше не появляешься на пороге моей квартиры.

– Иначе что?

Все еще храбрится. Вон даже грудь вперед выпятил, хоть на лице и застыла вина.

– Иначе эта сковорода полетит в твою смазливую рожу!– верещу я на всю квартиру.– Раз…

– Ладно, ладно, я понял, Лель. Ты чего разошлась-то? – заикается Макс и отступает назад.

– Два,– продолжаю отсчет и поднимаю сковороду выше.

Сдуваю с лица выбившуюся прядь и пытаюсь пришибить этого гада взглядом.

– Ухожу.

И Макса как ветром сдувает.

Наконец наступает блаженная тишина, и я выдыхаю.

– Доча, – из-за угла доносится робкий мамин голос.

– Мам, вот от тебя вообще не ожидала!– гаркаю я и хлопаю дверью в кухню.

Ну уж поесть-то спокойно можно?

Сажусь за стол на свое любимое место возле окна и выглядываю во двор. Пух этот чертов начался. Но детям все ни по чем. Резвятся, поджигают накопившиеся кучки этого тополиного добра.

Хмыкаю.

Мы с Максом вечно досаждали бабулькам на скамейках.

Прям перед носами их факелы поджигали. Они тогда ругались страшно, грозились родителям настучать. А мы смеялись и дальше неслись со спичками наперевес.

У Макса отец вообще строгий, и, если бы ему донесли, Макс бы огреб по самое не балуйся. Но наши очаровательные мордахи, видимо, все же играли нужную роль, и каждый раз нам сходили шалости с рук.

И снова перед глазами картинка нашего сегодняшнего пробуждения.

Роняю голову на сложенные ладони и выдыхаю.

Ну нет! Потерять нашу дружбу сильнее меня.