Как ты так тихо зашел?

Макс крутит ключи от квартиры на пальце и ухмыляется. А у меня мелькает мысль, что  я за все дни по нему банально по-дружески успеваю соскучиться.

– Ловкость рук и никакого обмана, – Макс проходит в комнату на ходу стаскивая рубашку, – как дела на работе? А то совсем я что-то замотался с этим новым объектом, который мне всучил отец.

Рассказывает он на ходу, появляясь уже в шортах и майке. Волосы как всегда смешно торчат в стороны, а он и не парится, чтобы привести их в порядок.

И такой он в этот момент домашний и родной, что в носу начинает щекотать.

Щипаю себя за бедро, чтобы этого не заметил друг и мысленно взываю к остаткам разума.

Я вижу по его глазам, что он не врет. Да он вообще мне не врал никогда. Недоговаривал, да, но не врал вот так нагло. Вот так у нас построена многолетняя дружба. Потому что он прекрасно знает, что я не терплю вранья. И если он шел куда-то с девчонкой, он так и говорил.

А значит, все эти дни он реально работает, а не зависает где-то с Кирой. Я надеюсь, что не зависает...

Настроение тут же падает ниже плинтуса, стоит вспомнить эту молодую красавицу.

– У меня все нормально.

Вроде втянулась. И даже нравится, это, определенно то, чем я бы занималась после универа.

Бусинка тут же предает меня и идет тереться об ноги Макса, пока он сосредоточенно изучает внутренности холодильника. Услышав мой ответ, Макс отвлекается от своего занятия и бросает на меня вопросительный взгляд.

– А что с настроением?

– Устала, – отмахиваюсь и пытаюсь взять себя в руки.

Ну не говорить же ему в открытую, что я ревную его к этой Кире. Смех же! Да и прав у меня на это никаких нет.

Подумаешь, как-то проснулись вместе голыми.

Так это вообще ни о чем не говорит!

Фыркаю, и снова ловлю на себе уже два внимательных взгляда.

– Вы так мило смотритесь, – сбегаю в прихожую, чтобы обуться и уйти домой.

Но Макс мне не дает этого сделать, перехватывает за руку и возвращает обратно в гостиную.

– Ты далеко собралась, мелкая?

– Я уже давно не мелкая, Макс, – и так хочется в этот момент надуть губы и топнуть ногой.

Точно как ребенку малолетнему. Макс в ответ только хмыкает и без лишних слов притягивает меня к себе в объятия, а я медленно растекаюсь лужицей.

Ну вот почему он так на меня действует? Стоит ему поймать меня в свои объятия и я готова простить и забыть ему все.

Да уж, крыша точно где-то дает протечку. А во всем виновато то утро. До этого я за собой ничего подобного не замечала даже. Ну встречался он с бабами, но я как-то не заостряла внимания. А тут-то что пошло не так?

– Ой, отцепись, репейник, – притворно пищу я, пытаясь выпутаться из его объятий.

Макс снова ржет и ещё сильнее стискивает меня, а мне только и остается возмущенно пищать.

– Да ты меня раздавишь, слон.