Оно буквально переполняет меня!

– Кирилл! Ну почему ты не говоришь ничего? – бросаю мужчине.

Но даже после этого он продолжает упрямо игнорировать меня.

– Неужели сейчас может быть хоть что-то важнее? – искренне недоумеваю.

В груди бушует буря эмоций. Справиться с ними очень тяжело.

– Есть, – говорит строгим тоном и тянется рукой к магнитоле.

Меня распирает от непонимания, я буквально киплю возмущением, а он…

Он принимается звонить кому–то вместо того, чтобы успокоить меня!

На языке вертится столько гадких слов и едких фраз, что мне аж до трясучки хочется все ему высказать. Донести все эмоции! Чтобы знал.

Но вместо откровенного скандала и своей истерики, я кусаю тыльную сторону щеки с такой силой, что во рту появляется металлический привкус. Боль отрезвляет.

Теперь я могу рассуждать чуть более здраво.

М-да… Все-таки злость – плохой советчик. Хорошо, что я ей не поддалась.

Буквально силой заставляю себя замолчать и перемалываю в труху бьющие ключом чувства.

Понимаю, что не смогу переубедить мужчину. Он гораздо умнее и взрослее, чем я.

Замолкаю.

Моя досада распространяется и на Кирилла, и на Ульяну, и даже на Витьку.

Как так можно? Вместо того, чтобы спешить к нуждающейся в срочной помощи маленькой девочке и вытаскивать из передряги ее, Кирилл бросает все и везет меня в чужую квартиру.

Пыхчу.

Скрещиваю руки на груди и отворачиваюсь к окну. Разговаривать с ним я больше не желаю.

– Саня, привет! – тишину салона вдруг разрезает довольный голос Кирилла.

Он говорит таким тоном, словно только что не произошло ничего существенного, и у него все зашибись.

Треснуть хочется его за это!

– О, Кир! – из динамиков раздается бодрый голос брата.

Моментально подскакиваю на месте и вопросительно–удивленно смотрю на сидящего за рулем мужчину. Он, как ни в чем ни бывало, продолжает управлять автомобилем и не обращает на меня внимания.

Словно меня рядом нет.

– Маринку нашел? – первым делом интересуется Саша.

Как же я его узнаю… Он вечно вступается за меня и является единственным человеком, кто защищает. В этой непредсказуемой на повороты и ухабы жизни, мой старший брат со своей заботой по отношению ко мне остаётся константой.

– Марин, – говорит Игнатов, надавливая на меня взглядом. Щурю глаза, выражая тем самым несогласие.

Я не хочу, чтобы Саша знал о моем общении с Кириллом за пределами больницы. Он против него и уже неоднократно об этом высказывался.

– Здесь я, – недовольно бурчу. – Все в порядке, – зачем-то ему говорю.

– Почему у тебя телефон недоступен? – строго спрашивает старший брат, чем меня ошарашивает.

Недоступен… Как так? Я ведь столько раз пыталась при помощи его хоть с кем-то из них связаться.

– Не знаю, – честно отвечаю и пожимаю плечами.