– Алиса пыталась пару раз её с кем-то свести, но безуспешно, – продолжает Лапин рассказывать дальше, чем одновременно успокаивает и заставляет почувствовать, что не всё так просто. – В итоге Алиска бросила эту идею, и мы думали, Настя всегда будет одна в память о тебе. Но… оказалось, что её сердечко таки дало сбой. Нормальный такой мужик. Мне понравился. Сразу вступился и точно не инсценирует свою смерть, чтобы пропасть на пару лет. Одобряю. Могу хоть завтра их под венец сопроводить."

"– Завтра я хочу знать о нём всё, – говорю ему со скрипом в зубах. – Всё, что можно и нельзя! И как можно скорее ты это сделаешь, тем лучше…

– Назар, дружище! – Рустам хмыкает, прерывая меня с явным злорадством.

 – Я не работаю на тебя и не буду никогда работать. После того, что ты сделал Насте, я тебя прибить хочу. То, что я привёз тебя сюда лишь ради неё. Чтобы она увидела, что эти два года убивалась по козлу, который спокойно в Венгрии тусовался, когда она крутилась как белка в колесе, чтобы и дочь поднять, и бизнес не потерять. И пахала как проклятая, чтобы у малой всё было. А ты даже весточки ей не послал!

Посылал я ей весточки. И тебе, дураку, посылал! Всем посылал.

Но никто не понял того, что даже из Венгрии я решал многие ваши проблемы.

Как однажды помог со Стефой Лапиной, родной матерью Алисы. Та решила шантажировать своих родных. В день её прилёта в Россию я начал собирать досье и, по всей видимости, успел вовремя. Почти. Не считая первой и единственной выплаты, которую Алиса сделала Стефе.

– Я сделал это ради неё, – зачем-то оправдываюсь. – Она могла не работать. Я оставил ей до фига бабла.

– Да не тронула она твоё бабло! – восклицает, смотря на меня, как на падаль последнюю и, наверное, он прав.

Я сделал много ошибок, но в одном я уверен точно. Настя мне верна. – Агентство твоё только раскручивала. Да и только. Копейки не брала.

– Ну и дура!

– За словами следи! Ты говоришь о матери своей дочери! – рычит Лапин, и я сдаюсь. Прав, чертяка! Но ведь… у меня не было выхода, кроме как уехать и дать ей всё то, чем я владел, чтобы она могла на что-то жить.

Я защищал её! А потом… мне пришлось дать новое обещание, которое я до сих пор выполняю.

И мне жаль, что вернутся к Насте и дочери я смог лишь сейчас…

– Я пойду к Насте, – оповещаю Рустама.

– Не стоит, – парень отворачивается и возвращается к своему напитку. – Она тебя выгонит. Если хочешь помириться, то дай ей время смириться с мыслью, что ты жив.

– Не выгонит, – мотаю головой и ухожу. – Скорее я кое-кого выгоню, – говорю сам себе и иду к кабинету Насти.

В одном Лапин прав. Моей фигуристке нужно время, чтобы вновь привыкнуть ко мне. Влюбиться. Простить. Принять и согласиться на моё предложение.

Да, были мысли, что она бросится мне на шею, как только увидит, но… не вышло.