Атмосфера в доме становится всё более напряжённой. И я не представляю, что могу сделать, чтобы остановить распад. У меня чувство, будто я попала под горный поток. Сель. Чем дальше, тем больше разрушений и нет никакой возможности устоять.

Хоть кричи от бессилия.

Нет больше разговоров про ремонт. А ведь мы собирались отремонтировать новую квартиру – трёшку на Новокузнецкой улице, а затем, переехав в неё, уже задуматься о переделке этой, которую тоже давно пора обновить.

За десять лет, что мы живём здесь, на Мосфильмовской улице, один раз сделали косметический ремонт, перед рождением Данила, и теперь неизбежно, то там, то тут необходимо чинить что-либо. А лучше, как и планировали, сделать всё по новой.

А сейчас на эту тему напряжённая тишина.

– Ты говорил, что бригада ремонтников приступит к работе до Нового года. Что изменилось? – спросила я как-то вечером после работы.

– Не сейчас. В этом году мне некогда этим заниматься. – ответил Владислав.

– Я могла бы контролировать процесс. – предложила ему, пожав плечами.

– Что ты можешь понимать в этом? Нет уж, я сам! Но не сейчас, – вспылил он.

– Я участвовала в строительстве дома с родителями наравне. В отличие от тебя я представляю процесс и в состоянии отследить его правильность. Думаю, что о строительстве и ремонте я знаю немало и разбираюсь в этом не хуже тебя! – ответила я ему, усмехнувшись в лицо.

– Сравнила! – взъярился он, готовясь весь вечер бухтеть, что я ни в чём не разбираюсь.

– Сравнила. Ты строил сам что-нибудь? Своими руками? Или только читал об этом? – парировала я, уже понимая, что обида на несколько дней неизбежна.

Так пусть хоть обидится не просто так! Дам ему повод!

У меня не получается терпеть и молчать. Я срываюсь и зеркалю его настроение. И это так обидно, так больно, что хочется сделать больно в ответ.

И так практически каждый разговор.

Мне все труднее сдерживаться.

Кстати, отпуск свой он тоже перестал со мной обсуждать.

И планы на совместный отдых мы больше не строим. И я не заикаюсь об этих планах.

Владислав стал уклоняться от бытовых забот. Сам, по собственной инициативе он в квартире теперь ничего не делает, хотя раньше с удовольствием участвовал в семейных заботах.

При этом с преувеличенным вниманием относится к моим просьбам.

Только просить нужно определённым тоном.

И тогда он выполняет всё в точности. Ни на миллиметр не отклоняясь от просьбы.

Это… по крайней мере, странно. Словно общаешься с наёмным рабочим и чужим человеком.

Ещё он стал закрываться в ванной на щеколду.

Я утром хотела, как обычно это было раньше, влететь за тоником, пока муж в душе и напоролась на закрытую дверь и отповедь:

– Неужели нельзя пять минут подождать!

Он стал прятаться, когда разговаривает по телефону.