Предоставил справки о доходах. Моих и своих. Ещё какие-то бумаги. Характеристики. Свидетельства.

Он всё говорил и говорил. Доказывал, что я не занималась с ребёнком, приводя наличие у меня помощницы, как аргумент, что мне некогда было проводить время с Данилом. Что сын то в школе, то на секциях, то с тренером.

Причём принёс бумагу от тренера по плаванию, что Владислав участвовал в подготовке соревнований.

У меня в голове так шумела кровь, что я и не слышала толком его слова.

Только услышала ответ адвоката Владислава на слова Аркадия Владимировича о том, что муж выгнал несовершеннолетнего из дома и лишил жилья:

– Мой клиент не выгонял сына. Эта женщина незаконно удерживает ребёнка в ужасных условиях съёмной квартиры.

Вот сволочь!

На очередном заявлении, свидетельствующем о проявлении широких отцовских чувств, я не выдержала и рванулась в сторону своего бывшего мужа.

Не знаю, что я хотела. То ли вцепиться ногтями в холеную морду, толи задушить. Я просто хотела сделать больно этому предателю. Раздавить. Физически.

Хорошо, что Аркадий Владимирович был рядом и был готов к подобной моей выходке.

Он как-то ловко перехватил меня и, больно сжав руку, громко произнёс:

– Наша сторона просит суд рассмотреть все стороны возникшего конфликта и учесть тот факт, что ответчик под протокол угрожал моей клиентке. Также просим учесть все обстоятельства того, как моя клиентка оказалась на съёмной жилплощади. Учесть, что ответчик привёл в квартиру, где проживает его несовершеннолетний сын, свою любовницу…

Я плохо понимала, что конкретно говорил дальше адвокат. Что-то про квартиры и про покупку жилья для Ирины на семейные деньги. Все пререкания адвокатов ушли на второй план.

Я с ненавистью неотрывно глядела в злые и самодовольные глаза человека, с которым прожила почти десять лет.

– Зачем тебе Данилка? Твоей Ирине он ведь не нужен? Да и тебе он лишь мешал всегда! Ты же не умеешь с ним обращаться и разговаривать! – я придвинулась ближе к бывшему мужу и неотрывно сверлила его взглядом. – Не проще ли откупиться от него алиментами и больше не видеть никогда, как ты и кричал мне всего месяц назад?

– Я не могу контролировать, как ты будешь тратить алименты! Притом, что мои доходы значительно выше, я могу обеспечить своему сыну прекрасные условия проживания и образование в одной из лучших закрытых школ этого мира. А ты – ты ничего собой не представляешь! Что ты можешь ему дать? Ничтожество! – прошипел мне в лицо этот мерзавец.

Прямо на суде.

Мир закружился вокруг меня. Скукожился. Сузился до фанатично сочащихся ненавистью глаз человека, с которым я прожила целую жизнь. Воздух между нами исчез. Его невозможно было вдохнуть.