Но за что?

— Вы меня не запугаете.

— Да едрить тебя за ногу, Ада! — рявкает Юра. — Я же тебе не сказал, что, сука такая, урою и по кругу пущу! Угрозы! Это совет! Нехрен сидеть в этом доме! Выезжай!

И он прав. Жить в доме, в котором Матвей и Ия предавалась утехам, тошно. Я хожу и гадаю, где они могли развлекаться друг с другом.

Я и так не сплю на нашей кровати, ведь предполагаю, что она осквернена предательством и грязью, но тон Юры подразумевает нечто большее, чем просто измена.

Они с Ией кого-то убили в нашем доме? И пуговица — это улика? Поэтому у Матвея сорвало крышу?

И кого они могли убить?

Меня накрывает каким-то кровавым видением.

Кидаюсь к раковине, откладываю телефон и меня выворачивает овощным салатом.

— Ада.

Желудок вновь сжимается под болезненным спазмом.

— Ада, — доносится из рубки, — так. Это буэ неспроста.

Тянусь к телефону, чтобы сбросить звонок, но из меня опять вырываются нечеловеческие звуки, желчь и слизь.

— Точно неспроста, — оживленно резюмирует Юра.

— Замолчите, — шепчу я и пытаюсь отдышаться.

Затем я понимаю, что я давно не лезла в ящик под раковиной за прокладками и тампонами.

Очень давно. И все эти недели меня преследовала тошнота и слабость, но я думала, что это виноват стресс, который я переживаю.

И разбитой была из-за черной тоски, недоумения и страха перед разводом, который бы перечеркнул все наши с Матвеем годы любви.

— Раз молчишь, то точно все неспроста.

— Да вы издеваетесь… — сплевываю вязкую слюну и вытираю подбородок тыльной стороной ладони.

— Кстати, ты так и не сказала, — голос Юры мягкий, но в этой мягкости я все слышу хитринку, — судья одобрил развод? У вас же сегодня назначено.

— Юр…

— Да?

— Вы ему ничего не скажете.

— А что я должен не сказать?

Включаю воду, полощу рот и умываюсь. Подхватываю полотенце с дверцы одного и шкафчиков и вытираю лицо с тяжелым выдохом.

— Ну, теперь, — провожу полотенцем по шее, — похоже, Матвею нескоро светит развод. Ха.

Закрываю глаза.

— Коварство женщин не знает границ, — философски подытоживает Юра. — А он прямо-таки требует развода? Это ты же его тащила. Или у вас роли поменялись?

— Вы мне не нравитесь, — говорю я. — Вот так. Вы опасный человек, и я против того, чтобы Матвей работал на вас.

— А он сейчас в отпуске, — Юра вздыхает. — Мне он сейчас с такими мозгами не нужен. Ему бы сейчас кубики там перебирать, домики из них строить, слюни радостные пускать. И если мы тут говорим друг другу правду, то…

— И ведь вы скажите не ту правду, которая мне нужна.

— Моя правда в том, что я… — делает зловещую паузу и мило продолжает, — хочу чтобы вы своего сына назвали в честь меня.

— Чего?

— Хорошее же имя, — фыркает Юра. — Я думаю, что пацана родите. Юрий Матвеевич. Звучит же.