— Как будто вы без греха, — хмыкает, еще сильнее приподнимая уголок губ.

Возмущенно выдыхаю.

— Я не сплю с женатыми мужчинами, — едва не скриплю зубами.

— Потому что отхватила завидную партию, — Галя резко переходит на «ты», после чего, виляя бедрами и стуча каблуками, направляется ко мне. Останавливается на расстоянии вытянутой руки. Благодаря каблукам оказывается выше, поэтому смотрит сверху вниз. — Вообще, в дикой природе есть правило, что добычей нужно делиться.

Еще шире распахиваю глаза.

Вот как теперь называется то, что эти двое переспали с моим мужем? Делиться?

Красная пелена застилает взор. Расправляю плечи, делаю шаг к обнаглевшей брюнетке, та отступает. Блондинка тоже отходит в сторону, но от меня не скрывается ехидная ухмылочка, мелькнувшая у нее на лице. Ничего, с ней я разберусь позже. Сначала нужно поставить на место обнаглевшую зазнобу.

— Хочешь поиграть в дикую природу? — складываю руки на груди. — Ну давай представим, что наша фирма — стая. Как ты думаешь, что сделает альфа-волчица с зазнавшейся самкой, которая попыталась посягнуть на ее территорию?

На лице Гали появляется растерянность, но через мгновение девушка криво ухмыляется.

— Ты альфа-самка? — кривится. — Да, не смеши мои портянки. Может, быть раньше и была ею, но сейчас ты просто клуша-мамка, которую, кроме своего дитя, ничего не интересует. Думаешь, тебя твой мужинек захочет такую? — окидывает меня. — Ты б накрасилась, что ли, — задерживается взглядом на моем лице.

Ее слова больно режут. Я действительно в декрете перестала краситься, делать укладку. Забыла, когда в последний раз надевала платья, ходила на маникюр. Но у меня есть причина — я банально устала. Вечные недосыпания, постоянное беспокойство о малышке, а теперь еще и работа со срочными проектами сказываются на мне не лучшим образом. Кожа стала слишком бледной, тени залегли под глазами. Из косметики я пользуюсь только губной помадой.

Но это не значит, что какая-то практикантка может меня унижать!

— Тебе лучше вспомнить, что перед тобой человек, который выше тебя по должности, — цежу сквозь стиснутые челюсти.

— Или что? — девица нахально вздергивет бровь.

Глядя на нее сейчас, понимаю, что ей бесполезно что-то доказывать или объяснять.

— Думаю, мне стоит поговорить с Германом Викторовичем, — разворачиваюсь на пятках.

Вот только даже шага не успеваю сделать, как мне прилетает в спину:

— Ну давай. Думаешь, напугала? — слова Гали наполнены издевкой. — Лучше мне в волосы вцепилась, было бы больше толка.

Оглядываюсь через плечо.

— И опуститься до вашего уровня? — окидываю девушек взглядом, полным омерзения. — Нет, спасибо. Я не собираюсь вдалбливать себя ниже плинтуса. У меня, по крайней мере, есть самоуважение.