— Все хорошо, мама рядом, — ласково бормочу, но не помогает.

— Дай ее мне, — муж сокращает расстояние между нами и протягивает руки. Инстинктивно отводу Маришку подальше от него.

Вчерашние угрозы Марка еще живы в моей памяти. Страх, что он может отнять у меня дочь, вспыхивает с новой силой. Сердце заходится в груди, а мышцы деревенеют.

Марк тяжело вздыхает.

— Ты совсем мне не доверяешь, да? — подходит ближе и кладет ладонь на спинку Маришки, чуть выше моих рук.

Малышка моментально затихает, после чего вертится в моих руках и тянется к отцу. Сердце пропускает удар, когда я вижу эту картину. Становится настолько больно, что сделать вдох не получается без рези в груди. Хочется закричать: “На что ты променял нашу семью? Мою любовь? Любовь нашей дочери?”, но прикусываю язык.

Прошли все сутки, а я так устала, что валюсь с ног. Не будь у меня Маришки, я точно забилась в какой-нибудь угол и позволила себе разрыдаться вдоволь, а так приходится держаться хоть и из последних сил.

Маришка начинает вырываться из моих рук, дергается, крутится. Она такая резвая, что у меня едва получается удержать ее. Слезки снова наполняют глазки малышки, тихие всхлипы слетают с ее губок.

Поэтому мне ничего не остается, кроме как передать Маришку отцу с тихими словами:

— После всего ты еще о доверии спрашиваешь? — отворачиваюсь.

Видеть, как Маришка тянется к отцу жутко больно. Но оттого, что малышка замолкает перейдя на руки к отцу, невозможно скрыться. Тру грудь, чтобы хоть как-то унять огонь внутри.

— Инга, ты не хочешь объяснить, наконец, что произошло? — спокойный голос мужа достигает глубин моего сознания и взывает к яростной части, которую я всеми силами старалась сдержать.

Глубоко вздыхаю, но не помогает успокоиться. Впиваюсь в мужа гневным взглядом, и тут же приходится справляться с ноющей болью в сердце, видя, как Маришка кладет головку на плечо мужа и больше не плачет.

— Неужели ли ты снизошел до объяснений? — язвительность так и прет из меня. — А как же твоя работа?

— Не паясничай, — осекает меня муж, чем злит еще больше.

Сжимаю пальцы в кулаки.

— Ты не имеешь права указывать, что мне делать! — цежу сквозь стиснутые зубы. — После увиденного мною, скажи спасибо, что я вообще с тобой говорю, — кривлюсь в отвращении.

Видео словно снова начинает проигрываться у меня в голове. Мне приходится зажмуриться изо всех сил, чтобы перед глазами заплясали звезды и стерли эти отвратительные картинки.

— Инга ты можешь мне нормально сказать, что ты видела?! — Марк старается не повышать голос, но видно, что сдерживается.

— Я тебе вчера уже сказала! — возмущенно выпаливаю. — Но ты выставил меня за дверь!

Марк опасно сужает глаза, шумно выдыхает.

— Та-а-ак, — одним движением хватает меня за запястье и куда-то тащит.