Видимо, тогда время ещё не пришло, мальчик только вставал на ноги и выжидал подходящего момента — и вот наступил звёздный час, когда всё сошлось: его интересы как владельца футбольного клуба и отпетого мошенника, стремящегося к мести. Что Голубев причастен к последнему преступлению, о котором нам известно, с уверенностью ответить не могу, — честно сказал я. — Но, понимаешь, есть здесь важная деталь, которую я не могу игнорировать: мы вышли на след одного из участников преступления — девушку, похожую на Милу. — Лера с недоумением взглянула на меня. — Да-да, я говорю о твоей подруге. Ты же понимаешь, что она пойдёт на всё ради любимого. Мадам засветилась на одной из камер, хоть изящно уходила от обзора, даже потом в спальном районе поменяла машину. Так сказать, не глядя, ударилась в семейный подряд.

— Мила же тёмненькая, а тётушка сказала, что та девушка была светловолосой. Надела парик?

— Возможно.

— Вы её взяли?

— Пока нет. Знаем только, где она сейчас находится. Пойми, нас не устроит арест одной Милы… Нам надо взять всех, всю банду, вот мы и отслеживаем контакты, хотя сделать это сложно: Голубев — тёртый калач, и подброшенный жучок для него — вчерашний день. Потому пользуемся другим. — Я вздохнул: — Макса надо арестовать. Это лучший для него исход событий. Сам он не остановится.

— А если бы я согласилась с его предложением и уехала бы… он бы потом меня бросил. Так?

Я вздохнул: неужели Лера со мной несчастна, если даже теоретически у неё возникают подобные вопросы.

— Ты говоришь о странных вещах, даже думать об этом не хочу.

— И всё-таки.

— Не знаю. Но какой бы это был для меня удар! Ради этого Макс бы пошёл на многое! Думаю, ваша встреча на парковке не случайна.

Лера кивнула, соглашаясь:

— Тоже об этом подумала.

Мы разговаривали около часа, тихо и не очень, иногда кричали друг на друга. А потом, согласившись помочь, Лера позвонила Максу и включила громкую связь. Конечно, прежде мы обговорили общую канву разговора.

— Так что, теперь развод? — спросил я, стараясь побыстрее войти в роль и выбрать нужную тональность разговора, чтобы Голубев поверил.

— Конечно, развод.

Лера была гармонична в роли обманутой жены, казалось, она не играла, а на самом деле жила этой ситуацией.

Однако совершенно не хочется допускать мысль, что она таким образом выплёскивала истинные ко мне чувства.

Где же я так накосячил? У жены слова лились свободно и натурально, будто из глубины истекающей кровью души. Или у Леры настоящий талант актрисы, или всё это она прочувствовала в реальной жизни.