Когда объявили посадку на рейс, Ковалев едва не довел себя этими мыслями до какого-то идиотского депрессивного состояния. Когда хотелось лишь продлить аренду чертовой капсулы и пролежать в ней еще сутки. Но он не позволит с собой так поступить. Прежде всего, самому себе.

Поэтому, оказавшись снаружи, где вокруг все так же была безликая и бездушная толпа, он направился на посадку. Надеясь, что сегодняшняя встреча ему хоть что-либо объяснит.

Если раньше ему казалось, что вся проблема решилась бы, согласись Нина выйти за него замуж, то когда Алексей стоял возле двери в ее квартиру, он осознал простую вещь: самообман, в который бы он погрузился, не исправил бы главного.

А именно того, что он не понял важную вещь. С Ариной действительно так поступать было нельзя. Она бы попросту не позволила такого с собой обращения, а главное – обращения с детьми. Но это он решит после, когда разберется с главным.

– Алексей? – удивилась Нина, открыв ему дверь.

Она выглядела осунувшейся и бледной, как будто ночами не спала в тревоге.

– Да, нам нужно поговорить, – без приветствия сообщил Ковалев, заходя к ней домой и отмечая тот факт, что в сравнении с предыдущими его приездами ощущения праздника как не бывало.

Вот это же навалилось за него за последнее время душевных терзаний, способных как по щелчку пальцев перекроить его жизнь кардинальным образом!

– Антон не дома? – спросил он, поняв, что сына Нины не видно, не слышно.

– Он гуляет, – уклончиво ответила она и вдруг, сложив руки на груди, заявила: – Вообще-то, я тебя не ждала. И такие сюрпризы меня совершенно не радуют!

Покачав головой, она всплеснула руками, Ковалеву показалось, что сейчас Нина выдаст какую-нибудь банальность вроде того, что она попросту не успела приготовиться к его приезду.

– Не радуют? Почему? Ты же сама говорила, что теперь, когда я разведусь с Ариной, у нас будет больше времени на встречи.

Она закусила губу и отвела глаза.

– Но я не имела в виду, что они будут настолько частыми. У нас все равно у каждого должна быть своя жизнь, – передернула Нина плечами.

И Ковалев решился. Взял в грудь побольше воздуха и обманчиво-милым голосом спросил:

– И твоя жизнь, отдельная от меня, подразумевает, что я разведусь, а вот ты так и останешься при муже, которого зовут Игорь и который уже повадился ходить к моей жене?

Потемневшие глаза Нины, в которых заплескался страх, навели Алексея на мысли, что с этим муженьком, как он и думал, что-то нечисто.

Его снова затопило злостью, и он опять, как и в предыдущий раз, не мог понять, на кого же она направлена в первую очередь.

– Нина, не молчи! – рявкнул он.

Она вздрогнула и на глазах любимой выступили слезы. Проявлять и дальше агрессию в сторону этого белокурого ангела было решительно невозможно.

– Прости, – буркнул он.