Он придвинул к ней коробочку и принялся за еду, почти не чувствуя вкуса. Когда же Нина вытащила безделушку и, надев ее на палец, подняла тост, Алексей откинулся на спинку стула и посмотрел на нее так, чтобы она в его взгляде прочла простой вопрос. И что теперь отмечать?

– За то, чтобы нашу любовь не разрушила повседневность, Леша, – сказала Нина и добавила: – А этой ночью я покажу тебе, насколько благодарна за то, какой ты щедрый…

Опять очаровательно покраснев, она опустила взгляд, и Ковалев, мгновенно переключившись на фантазии, ожившие в воображении, решил, что на сегодня тема с несостоявшейся помолвкой закрыта.

Из этой поездки Алексей хоть и вернулся, с одной стороны, несолоно хлебавши, с другой – то, что Нина вытворяла в постели за несколько ночей, проведенных с нею, в голове не укладывалось. И даже сейчас, когда Ковалев об этом просто вспоминал, у него ниже пояса возникал стояк похлеще, чем у иного парня лет двадцати, готового не вылезать из койки днями напролет.

– Папуся! – закричала Люси, выбежавшая ему навстречу, когда он зашел домой, чтобы проведать девочек.

Как только вернулся в родной город, сразу нахлынули угрызения совести, связанные с последним разговором с Дашей.

Он не знал, как все исправить, но понимал, что самым худшим в сложившихся обстоятельствах будет пустить все на самотек и отстраниться от детей."

"Подхватив Люсю на руки, он закружил ее и прислушался к звукам, доносящимся из квартиры. В ванной лилась вода, и это означало, что скорее всего Арина принимала душ. Потому что Даша выглянула из своей комнаты и, увидев отца, быстро юркнула обратно.

Не спуская Люси с рук, Ковалев прошел к старшей дочери и, коротко постучав, открыл дверь.

Заглянул к Даше, улыбнулся.

– Привет, – поздоровался он с нею, на что она не отреагировала. – Как дела?

Дочь уткнулась носом в книгу, которую читала, всем видом показывая, что говорить не намерена. Даже отвечать на его приветствие, по-видимому, было ниже ее достоинства.

– Даша… я к тебе обращаюсь, – как можно мягче сказал он. – Как твои дела?

Она стала багроветь – лицо запунцовело, налилось краской. Но маленькая зараза молчала, как рыба об лед! И когда Алексей уже собрался в третий раз повторить заданный вопрос, а если понадобится, впоследствии сделать это ровно столько, сколько потребуется, пока Даша не научится с уважением относиться к папе, раздался голос Арины:

– Какого черта здесь происходит, Ковалев?!

***

Когда я вышла из ванной и увидела «прекрасную» картину, у меня натуральным образом «упало забрало».

Хотелось рвать и метать и расцарапать в клочья наглую морду Алексея, который посмел припереться к нам, как к себе домой!

Но я сдержалась. Прежде всего, ради девочек. Люси так ничего и не поняла в случившемся, что было, в общем-то, хорошо.