"

"— У меня было недостаточно времени, чтобы понять, как ты работаешь, — огрызнулась я невнятно, и он ожидаемо не придал этому значения.

Когда за ним закрылись двери кабинета, я судорожно вздохнула, с отвращением поймав себя на мысли, что ищу взглядом ванную…

Кажется, зря я пообещала Краморову, что мы с Бесовецким сработаемся.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

***Я шел по коридору, не соображая, куда направляюсь. Перед глазами стояла только Надя.

Каждая минута, что я проводил с ней, кипятила кровь в венах каким-то темным токсином, застилая взгляд кровавой пеленой.

Эта девочка — сплошная кровоточащая рана. Ее движения — короткие, тело сжато пружиной, дышит она, почти не расправляя грудную клетку, а огрызается — как еле живая дикая кошка на коротком поводке. Интересно, почему? Гораздо интересней, чем дело Краморова. Но с Надей не поговоришь, в отличие от этих троих, которые были в распоряжении. Её напрямую не спросишь, не соберешь анамнез…

19

А ещё я чувствовал себя инвалидом. Раскрываю рот, но могу выдавить лишь рычание.

Мне хочется отталкивать Надю и держать на расстоянии, чтобы не погружаться в неё. Но она затягивала. Я подписал себе какой-то приговор, вернувшись сюда. Только какой именно?

Надя — несыгранная Краморовым карта.

Зачем он притащил её сегодня, ведь она без адаптации? Такая ценная единица? Нет, она очень умна, но отсутствие адаптации может её тормозить и ограничивать. А заодно и меня. Может, зря Надя считала себя катализатором? Или Краморову нужно задержать меня на время? Загрузить текучкой, чтобы втянуть в работу отделения? Может, Надю мне просто подкинули, как приманку, а я повелся? Разве можно изучить кого-то настолько, чтобы сыграть на личном интересе? Можно.

Я не один такой умный, а оборотни и ведьмаки работают не только на своих, но и на людей. Только Надя точно не в курсе. А ещё — слишком тонкие совпадения — умная, несчастная, одержимая медицинскими тайнами, притягательная женщина вдруг оказывается моей напарницей? Бред… А ещё от неё совершенно отчетливо разит мужчиной — он лапал её в последние сутки. А, может, и не только лапал…

Я прикрыл глаза и протер лицо, обнаруживая, что лоб покрылся испариной.

Пришлось сделать вдох-выдох, чтобы прийти в себя. Но мысли продолжали скакать, сбивая дыхание. Что-то я переоценил свои силы, забравшись в гущу каких-то событий. Страх толкал меня в темноту, из которой мне лучше было не возвращаться…

Меня привело в чувство тихое поскуливание Питера, и я обнаружил себя в комнате отдыха стоявшим у окна.

— Я схожу с ума от паранойи, — прошептал я, оборачиваясь.

Питер сидел в ногах и смотрел на меня, запрокинув голову.