Надавать ему по морде, устроить истерику и потребовать, чтобы оставил меня в покое! — Может, мне с ним поговорить…

Верес долго молчал.

— Мы с тобой очень разные, — вдруг заметил он задумчиво. Но не успела я покрыться мурашками от страха, продолжил: — Мне сложно понять, почему ты сейчас хочешь куда-то бежать…

Я напряженно на него посмотрела, а он продолжал.

— Надя, я год просидел на цепи. Я не позволю кому-то посадить себя на цепь снова, но и бежать подальше, чтобы чувствовать себя свободным, мне не нужно. — Он протянул руку и заправил прядь мне за ухо, а потом нежно огладил щеку. — Тебе сложно привыкнуть, что ты можешь жить с ним в одном мире, и он не будет тебе больше угрозой. Но он — в прошлом. Никто не сделает ему противоядия. Никто его не спасет от расплаты, которую он получил в итоге. Ему придется сдохнуть, если он нарушит договоренности. И не самой приятной смертью. А ещё — он никому об этом не скажет.

Я накрыла его ладонь своей, сплетая наши пальцы, и зажмурилась. Чёрт, сколько же в нем силы — аж дыхание спирало! И не той, которая бьет наотмашь, а тихой, затаившейся внутри… Если не тронешь ее — она не тронет тебя, но стоит кинуться, и эта сила бросится и разорвет на части. Без звука, без слова угрозы, без предупреждения. Жаль, Айзатов не успел это понять."

"Хотя, откуда я знаю, о чем Слава думает теперь? Зная его, он, должно быть, закрылся у себя в кабинете и глушит Джек Дэниэлс. Я видела это однажды. Что-то у него случилось, кто-то дал отпор и все пошло не по плану. И он неделю не выходил из квартиры, отсиживаясь в полумраке кабинета. Ни с кем не говорил, никого к себе не подпускал…

Я вздохнула, открыла глаза и встретилась с внимательным взглядом Вереса.

— Да, я иногда хочу, чтобы он просто исчез. — Я усмехнулась. — Знаешь, я как-то пожелала, чтобы исчез мой отец.

— Почему?

— Он был дерьмом. Пил, устраивал драки, поднимал руку на маму… А когда случайно ударил Сашку, я очень испугалась. Лежала полночи без сна и молила, чтобы отец больше не вернулся никогда.

— И что же?

— И он пропал.

— Уверена? — сузил он пытливо глаза. — Может, мама просто не пустила…

— К нам приходили следователи, расспрашивали о нем. Потом выяснилось, что его кто-то столкнул на рельсы, и его переехал поезд.

— Вот как…

— Но со Славой это не сработало. Сколько я ни мечтала о его исчезновении, он никуда не делся.

— Ты мечтала, чтобы он исчез или умер? — вдруг педантично уточнил Верес.

— Не знаю, — пожала я плечами. — Я думала, конечно, как от него избавиться. Иногда и о том, как мне его убить. Но у меня бы не вышло...

— Что случилось с твоей мамой?

— Она умерла от сердечного приступа, когда мне было пятнадцать, — прошептала я.

Мы помолчали.

— Вернись ко мне, — попросил Верес, и я улеглась в его объятья, прикрывая глаза.