Да какое за день! За одну секунду! В тот самый момент, когда я распахнула дверь гостевого домика и увидела их.

В груди спазм такой силы, что пришлось прижать ладонь к сердцу, а спиной привалиться к холодной стене.

— Тише, тише, — шептала, обращаясь к самой себе, — не надо. Тише… Они того не стоят.

Ладно хоть слез больше не было. За эту ночь я потратила их столько, сколько не тратила за все предыдущие годы брака. Гордилась, что муж у меня золотой, сокровище с которым жизнь проживешь и ни слезинки не прольешь. И на тебе. Отыгрался! Компенсировал годы безмятежного счастья, коварным ударом в спину.

Глянув на свое отражение в зеркале, я горько усмехнулась. Утро китайского пчеловода во всей красе — под глазами мешки, кожа блеклая, и все лицо какое-то одутловатое, будто сразу стала старше на десяток лет. Так дело не пойдет…

Я достала из шкафчика косметичку и принялась приводить себя в порядок. Не для кого-то. Для себя. Я так хочу. Мне так нужно.

Только после этого я вышла на кухню, где вовсю колдовала дочка.

— Даш? — настороженно позвала я, наблюдая за ее нервными, суетливыми движениями.

— Мамуль, садись. Сейчас будем завтракать, — голос неестественно веселый, как и весь ее внешний вид, — я блинчиков по твоему рецепту напекла. Правда сахара, кажется, многовато положила, но все равно вкусно.

— Даша, посмотри на меня.

Дочь замерла, как будто испугавшись моих слов, втянула голову в плечи и медленно обернулась.

Утро китайского пчеловода номер два…"

"Тоже ревела, а теперь пыталась спрятаться за напускной веселостью.

— Ты хоть немного поспала? — тихо спросила я.

Она сникла:

— Не знаю. Вроде засыпала, но потом вскакивала. Сны снились…плохие… А еще я много думала.

— О чем?

— О том, что ты… — она замялась, потом вдохнула побольше воздуха и выпалила, — ты должна простить папу!

Глядя на то, как в ее глазах разгорался фанатичный блеск, я растерялась.

— Что? — даже переспросила, не в силах переварить услышанное.

— Ты должна простить отца! — твердо и в то же время капризно повторила дочь.

Ну вот и приплыли. Сначала муж потоптался, теперь добивала родная дочь. Кто следующий? Кому еще хочется отщипнуть кусок от моего разбитого сердца?

— Даша, ты понимаешь, о чем вообще меня просишь?

— Да, мам, понимаю.

Я начала заводиться:

— Может, мне еще Мариночку принять? Завести с ней дружбу? Пустить к нам жить? А по утрам будем собираться за одним столом, как большая дружная семья.