Это твой крест, тебе его теперь и тащить. И не смей ныть, что он слишком тяжелый для тебя. Сопли подбери и больше не позорься.

В общем, на сестру он тоже обиделся.

А за три дня до выписки ему позвонила Марина.

Вот уж о ком он бы предпочел забыть и больше никогда не вспоминать, но желание услышать, что же эта дрянь теперь скажет в свое оправдание, все-таки пересилило:

— Чего тебе?

— Мои поздравления, Жданов. Твоя старая сука все-таки добилась своего и сломала мне жизнь, — она сходу начала с претензий. Таких наглых и необоснованных, что Жданов даже дар речи потерял.

А Марина продолжала, зло выплевывая каждое слово. — Из-за нее меня выперли из универа. Отказали в практике на фирме, которую я год окучивала. К моей матери как на работу ходят следователи! А я как последняя бомжиха была вынуждена скитаться по съемным квартирам!

— Ты еще не в тюрьме?

— А тебе бы этого хотелось?

— Ты столкнула меня с лестницы и преследовала мою дочь! Это ты нам всю жизнь сломала, и теперь получаешь по заслугам."

"— По заслугам? — удивилась она, — за что? За то, что твоя деточка – наивная дура, которой всю жизнь все на блюдечке с голубой каемочкой преподносили? Или за то, что ты – говно?

— Марина! — рявкнул в трубку.

— Просто старое говно. Из-за таких как ты – озабоченных, предающих, ставящих желание хрена превыше всего и снисходительно относящихся к собственным слабостям, ломаются судьбы. Не только женщин, но и детей… Тех, кто в вас изначально верил и любил.

— Я ничего тебе не ломал! Это ты мне ноги с ребрами переломала. Психопатка!

— Вы все одинаковые, — странным тоном продолжала она, — одинаковые! И я ненавижу каждого из вас! И в том, что случилось с моей жизнью, виноваты только вы!

— Ты больная! — в сердцах выкрикнул он и сбросил звонок, потому что слышать этот бред было невыносимо.

Она будто наказывала его за что-то. За что, он так и не понял, но надеялся, что правосудие восторжествует.

Вот так внезапно выяснилось, что кроме него самого никто ни о чем уже не жалел и не хотел возвращать его обратно.

Эпилог

Семь месяцев спустя

Жданов сидел на садовых качелях и, едва покачиваясь, мрачно наблюдал за тем, как в бассейне плескались люди.

В его бассейне! Чужие люди!

Да, он снял номер в своем бывшем доме, который новые предприимчивые хозяева превратили в мини-отель, и теперь не мог ответить самому себе на вопрос: для чего он это сделал.

Здесь было больно на каждом шагу.

Его дом… Его прекрасный дом, который он осквернил своим предательством…

С улицы чудилось, будто в нем сохранились прежние черты, но при ближайшем рассмотрении он оказался совершенно чужим. Детали, нюансы, мелочи — они были другими и не дарили Жданову того успокоения, а котором он так отчаянно мечтал в последние месяцы.