Я и слова сказать не успела, как водитель лихо тронулся с места.

— Погоди… А Марина? — растерялась я, не понимая, что вообще происходит."

"— Ей вдруг нехорошо стало. На солнце, видать, перегрелась. Позеленела вся, затряслась. Сказала, что тошнит сильно. Даже температура поднялась.

— Но, как же… мы ее оставим одну.

— Не переживай мам. Если что, мы с ней на связи. — решительно сказала Даша, для наглядности показывая мне мобильник, — она сказала, что сейчас спать ляжет. Так что все нормально.

Я потерянно оглянулась, испытав дикое желание увидеть родные окна, но дом уже скрылся за поворотом.

Кажется, у меня что-то заело. Иначе чем объяснить, что я, как конченная невротичка, каждые три минуты дергала рукав, чтобы посмотреть на часы. С ними тоже творилось не пойми что. Большая стрелка то, как приклеенная стояла на одном месте, то наматывала круги с бешеной скоростью.

— Ты чего все дергаешься? — спросила Олеся, подливая мне травяного чая.

Как ей объяснить почему я дергалась, когда я сама этого не могла понять? У меня внутри стягивалась пружина и каждый вдох ледяным комком падал в легкие.

Уже два часа прошло с того времени, как мы уехали из дома.

Сначала пришлось постоять в неожиданной пробке – на узкой улочке перевернулся небольшой грузовичок с фруктами, напрочь перегородив дорогу – потом в гостях.

Даша увидела жеребенка и пропала, а я словно робот, не могла даже нормально улыбнуться. Трясло. Не понятно почему колотило так, словно кто-то подключил двести двадцать.

Может, тот грузовик не просто так повернулся. Может, это был знак свыше? Сигнал, что надо повернуть обратно и не уезжать из дома?

Грохот сердца стал оглушающим. Я не понимала и половины того, что говорила подруга.

Смотрела, как она шевелила ртом, а слов не слышала. В голове сплошная вата, в груди – тревожный кисель.

— Олесь, прости, — я резко поставила кружку на стол, — нам пора домой.

— Почему? — удивилась она.

— Муж должен из командировки вернуться. А у меня ничего не готово…

— Да ладно тебе, Лешка не из тех, кто по приезду бежит к холодильнику за сладеньким.

Снова укол. За сладеньким можно бежать не только к холодильнику…

Я всеми силами пыталась заблокировать неправильные, неприятные, грязные мысли, но они как отрава медленно, но, верно, просачивались сквозь все преграды.

Перед глазами как наяву стоял образ Марины в купальнике. Неспешные, полные потаенной истомы движения, улыбка с оттенком лукавства, взгляд, обращенный не на меня.

Я поднялась из-за стола:

— Все равно пора, уже стемнело…да и неспокойно что-то мне.

Неспокойно – это очень слабо сказано. На самом деле у меня внутри одновременно сотня взрывов, гигантское цунами и пожар. Колошматило так, что зуб на зуб не попадал.

— Раз неспокойно, то надо ехать, — согласилась Олеся.