Но сам виноват, довёл до такого, обманывался, идя на поводу желания обладать строптивой женой.

— То есть теперь ты меня освободишь? Развод? — продолжила допытываться Лильен. — Точнее, можно аннулировать брак.

— Нет, — отрезал я, взмахнув рукой. — И хватит вопросов. Я всё ещё твой лорд, — напомнил жёстко.

— А по-моему, обычный кобель, — пробормотала она почти неслышно, отведя взгляд.

— Лильен, ты забываешься, — пророкотал я.

Террас метнулся к ней, разросся вокруг её фигуры, но Лильен нисколько не испугалась.

— Да, прости, действительно забыла, с кем имею дело, Аргос, — пропела она елейным голосом, сделав ещё несколько шагов ко мне. — У тебя что-то на щеке, — и протянула руку к моему лицу.

Внезапный переход удивил, и я нагнулся, не ожидая подвоха. А зря. Ладошка Лильен с силой налетела на мою щеку. Зимнее безмолвие прервал звук пощёчины и вскрик Люсьены.

— Блин, — Лильен помотала рукой. — А это, оказывается, больно. Но приятно, — вынесла вердикт она, стремительно отворачиваясь от меня.

— Вернись к себе, — прорычал я ей в спину, мимолётно коснувшись ушибленной щеки. — Мы завтра поговорим.

— Так бал же. Пойду танцевать, — она взмахнула рукой над плечом и буквально исчезла из вида. Судя по всему, из-за заклинания отвода глаз, мне с трудом удалось сфокусировать на ней взгляд.

В груди заворочалось раздражение. Открытое пренебрежение ко мне взбесило. И только осознание того, что Лильен имеет право злиться, заставило меня остаться на месте, а не отправиться за ней и не объяснить, насколько опасно забываться в присутствии золотого лорда.

— Что же теперь будет? — всхлипнула Люсьена. — Я так не могу. Она же ваша жена. Позвольте мне уйти, мой лорд.

— Ты никуда не пойдёшь. Сегодня останешься во дворце. Завтра я всё решу. Моей женой станешь ты.

— Но…

— Я всё сказал. Идём. Тебе следует подчиниться и позволить мне решить наши проблемы.

— Слушаюсь, мой лорд, — отозвалась она.

Люсьена вела себя послушно и тихо, больше не спорила, в отличие от Лильен была безропотной и тихой. И невольное мысленное сравнение бесило. Мои думы постоянно возвращались к розоволосой строптивице.

Я распорядился о покоях в закрытой части дворца, прислуге и охране, приказал никого не впускать и не выпускать без моего ведома, после чего отправил слуг к матушке Люсьены с объяснениями и к Лильен с требованием вернуться в покои.

Как только истинная оказалась спрятана и под замками, сразу стало легче. Теперь стоило хорошенько подумать, прежде чем начать действовать, потому я решил не возвращаться на бал и отправился к себе. А у моих покоев уже топтался встревоженный Джонас. Шейный платок был распущен, верхние пуговицы рубашки расстёгнуты, волосы взъерошены, а на щеке красовался след от ногтей.