То ли почувствовав, что я сейчас опозорю нас на всю столицу какими-нибудь звуками, Даровский закрывает мне рот поцелуем, немного отвлекая от ощущений внизу. Но тут же прерывает его, касаясь губами шеи. Обжигает горячим дыханием кожу и вдруг его рука замирает."

"— Хочешь, чтобы я продолжил? — шепчет мне на ухо. Чего-чего? Мне это не послышалось? — Насть? — нет, он совсем конченый спрашивать меня такое сейчас?! — Если хочешь, так и скажи. «Вадим, дай мне кончить». И если хочешь заняться сексом, то я тоже жду от тебя твоих озвученных желаний. Давай, малыш. Ну?

— Я хочу…

— Что? — блин! Ну почему это так трудно произнести?! — Ну что ж, я терпеливый.

Подождем, когда захочешь.

И… резко убирает руку, вызывая одновременно недоумение и злость. Между ног все так ноет, что в пору выть!

— Надо уметь не только препираться и дерзить, но и нормально говорить, Настюш. И озвучивать свои естественные желания. Не — не — не, ноги не сводить и руками себя не трогать…

Глава 22

Стараться делать вид, что ничего не произошло и мне не хочется кое-кого прибить, оказывается легче, чем притворяться вовлеченной в чтение, когда эта бородатая скотина щеголяет перед тобой в одном полотенце, обернутым вокруг бедер.

Выглядит он так, как будто не душ принимал, а окунулся в бочку с чем-то запрещенным, поднимающим настроение.

Я же не нахожу себе места на некогда удобной кровати. Сейчас меня раздражает все. Особенно моя неудовлетворенность. Сжимаю обеими руками планшетник, представляя на месте ни в чем неповинной техники, его наглую морду. И давлю пальцами на экран так, как будто выдавливаю гаденышу глаза.

Но стоит Вадиму подойти к шкафу и скинуть с себя полотенце, как я благополучно забываю о том, что надо смотреть в планшетник.

И ведь понимаю, что он оголил свою задницу намеренно и все равно ведусь, и пялюсь на нее. Мне быть хоть горсть его уверенности, чтобы стоять вот так же с голой пятой точкой и выбирать себе белье. А еще лучше иметь способность вот так же легко и непринужденно надевать на себя трусы, когда кто-то прожигает взглядом твой зад.

Резко перевожу взгляд на экран планшетника, как только Вадим поворачивается лицом ко мне. Вот теперь я чувствую на себе его взгляд.

Он усаживается на кровать рядом со мной и начинает взбивать подушку.

И с каждый взбиванием до меня доносится его запах, от которого в прямом смысле кружится голова.

— Что читаешь?

— Эректильная дисфункция у мужчин после сорока, — на мой ответ Даровский лишь ухмыляется, проводя рукой по влажным после душа волосам.

— И что пишут?

— Что все плохо. Не встает.

— У всех поголовно после сорока?

— Неа, у кого-то и в тридцать восемь бывает, и даже раньше.

— Батюшки, какие ужасы ты мне на ночь рассказываешь. Ну у меня все нормально, не переживай.

— Ну, слава Богу.