Дико раздражает то, что Вадим не только идет за мной, но и смеется.

Урод. Когда мне хочется разреветься, ему смешно. Достаю из холодильника шампанское.

— Только тронь меня, и я опущу тебе эту бутылку на голову. Вспомни бревно. Я смогу. Или каблуком проткну тебе глаз.

— Охотно верю, — усмехаясь произносит Даровский, стягивая с себя галстук. — Ладно. Консенсус, как и консумация на сегодня отменяется, дай хоть платье помогу снять, ты сама с этим не справишься.

— Я все могу сама! Двадцать один год со всем справлялась, а уж какое-то дурацкое платье и подавно сниму, понял?

— Ладно.

— Оставь себе на память. Будет напоминанием обо мне, когда разведемся. Дай пройти.

Не могу сказать, что я его боюсь. Скорее себя. Да и вряд ли он будет насильничать, но все равно стремно. Медленно обхожу его и как только хочу дать деру, Вадим хватает меня за запястье.

— Если будет нужна помощь с платьем, позови.

Да я скорее сдохну в этом платье, чем попрошу его о помощи. Одергиваю руку и почти размеренным шагом иду к лестнице. Если когда-нибудь еще выйду замуж, то больше никакого пышного платья, которое весит почти как я.

До своей комнаты добираюсь еле дыша. Днем это платье мне не казалось такой тяжелой ношей. Хотя, у меня и ноги не болели, а сейчас ноет не только коленка, но и пальцы на ногах.

Когда удается избавиться от чулок, я понимаю почему так больно. Я не только содрала едва заживающуюся корочку с коленки, но и натерла пальцы.

Однако это оказывается ерундой, по сравнению с тем, что я не могу снять платье. Двадцать минут безуспешных попыток, тонны слез и самый настоящий психоз. Я выдыхаюсь настолько, что уже не остается слез.

Взгляд как-то сам падает на бутылку шампанского. Я и не думала ее открывать. Тем более не умею. Зачем вообще схватила — не понимаю. Но что-то придает мне храбрости.

Для новичка открываю непозволительно быстро. Правда, с последствиями в виде следа от пробки на потолке и брызг. Супер.

Зато на вкус шампанское оказывается в меру сладким и приятным. После половины бутылки по телу разливается приятное тепло. Ноги уже так не ноют и платье не кажется столь удушающим. Только долгожданного облегчения и радости, ради чего люди пьют, нет.

"Когда шампанское остается почти на дне, я зачем-то встаю с кровати и подхожу к окну. Не знаю, что я намеревалась там запечатлеть, но точно не курящего Вадима. Эта сволочь, в отличие от меня, уже успел не только переодеться, но и, судя по внешнему виду, принять душ.

— Придурок, оденься. Заболеешь же.

Зато он, в отличие от меня, будет спать не в платье. Хотя и я в нем не усну. Придется спускаться вниз, брать ножницы и разрезать к чертям собачьим чью-то полугодовую зарплату.