Ну сколько можно объяснять одно и тоже!? – Потому что считала, что это правильно. Что им нужно знать моих родителей, видеть, как мы жили.

– И что теперь? Ты передумала? – он прищурился, мельком посмотрев на меня.

Я выдохнула, чтобы сдержаться.

– Нет, не передумала. Просто поняла, что они сами должны захотеть. А я устала заставлять.

Он ничего не ответил, но по тому, как он крепче сжал руль, я поняла, что мои слова его задели.

Прошло ещё минут десять. Я уже думала, что он больше ничего не скажет, но вдруг услышала:

– Ты же знаешь, что дети не хотят ехать, потому что там скучно.

– Знаю, – кивнула я, глядя на дорогу. – Но ведь это не оправдание. Скучно – не значит, что можно игнорировать семью.

– А ты? Ты ведь тоже семья, – неожиданно сказал он.

Я повернула голову, пытаясь понять, что он имеет в виду. Но он смотрел прямо перед собой, будто случайно проговорился.

– Да, я семья, Адам, – тихо ответила я. – Но, похоже, об этом все забыли.

Он ничего не ответил.

Когда мы выехали за город, я почувствовала, как привычный шум города отступает, и внутри становится легче. Эти дороги я знала с детства: деревья, которые мелькали за окнами, поля, уходящие в горизонт.

– Ты раньше часто меня отвозил, – вдруг сказала я, глядя на него.

– Это было давно, – бросил он, стараясь, чтобы голос звучал ровно.

– Да, давно, – кивнула я. – И я тогда не успела сказать, что мне это нравилось.

Он чуть замедлил машину, мельком взглянув на меня.

– Нравилось?

– Да, – ответила я. – Ты тогда был другим.

– И ты была другой, – тихо сказал он.

Эти слова почему-то ранили меня. Я отвернулась к окну, чувствуя, как в груди поднимается горечь.

– Мы оба изменились, – добавил он.

Я ничего не ответила.

Когда до села оставалось около двадцати минут, он снова заговорил.

– Думаешь, это правильно – уезжать одной?

– Да, думаю, – я посмотрела на него. – Иногда нужно.

– Ты слишком многое взваливаешь на себя, – неожиданно сказал он.

Я горько усмехнулась.

– А у меня был выбор?

– У тебя всегда есть выбор, Марьям, – его голос был тихим, почти спокойным.

– Ты так думаешь? – я посмотрела на него, стараясь скрыть боль в голосе. – А мне казалось, что я всегда должна делать то, что нужно всем, кроме меня.

Он снова сжал руль.

– Может, это потому, что ты никогда не говорила, чего хочешь.

Эти слова поразили меня. Я отвела взгляд, стараясь понять, что именно он имел в виду.

Когда мы подъехали к дому моих родителей, мама уже ждала нас на крыльце. Она заметила машину и удивлённо нахмурилась, видимо, не ожидая увидеть Адама.

Он заглушил двигатель и вышел.

– Адам? – в голосе мамы прозвучало удивление. – Ты приехал?

– Привёз Марьям, – коротко ответил он, остановившись у ворот.

Мама вышла ближе и улыбнулась:

– Ну надо же.