— Был аборт, понимаете? Сказали… Мне сказали… Боже… Боже мой!

— Не реветь!

— Сейчас успокоюсь. Секунду.

— Вы одна?

— Там… Муж.

Взметнув белым халатом, доктор подрывается к двери.

— Папаш, заходим. Я вам говорю. Вы тут один мужчина. Вот сюда присаживайтесь.

Денис сгребает меня и сажает на колени, крепко обнимает, словно оберегает от напора доктора. Ответно прижимаюсь, четко ощущая, как сильно колотится его сильное сердце. Так тарабанит, что теряюсь. Кошусь на сосредоточенное лицо и вовсе замираю. Брови сдвинуты, скулы напряжены.

— Док, она беременная? Точно?

— Совершенно! Так как будущая мать растеряна, отдаю вам список будущих шагов. Вы ответственный.

— Не сомневайтесь. Все сделаем.

Пока доктор сопровождает действия словами, не глядя на нас, Денис поворачивается. Сколько же в его глазах…

— Светка, — только теперь вижу, как взволнован. — Я буду любить вас вечно! Ты моя! Ребенок мой! Завтра же женимся! Я не сказал тебе… Тот дом для нас. И детские комнаты есть. Две. Поедем посмотрим? Ты нормально чувствуешь себя? — завороженно киваю, все еще не веря в происходящее. — Едем?

Глава 44

— Юр, ты другого времени не нашел? — яростно шиплю в трубу. — Блядь, три ночи!

— Кому ночь, кому утро, — жестко парирует друг. — Взяли сладкую парочку на горячем. Думал будет интересно. Спи. Пошел ты!

— Юр, — торможусь на оборотах. — Подожди, дай выйду хотя бы. Светулю не хочу будить.

Поправляю одеяло, смотрю не оголились ли ноги жены, вдруг замерзнет. В доме тепло, но она же беременная, всякое может быть. Теперь глаз да глаз нужен. На цыпочках выхожу из спальни, осторожно закрывая дверь.

— Ден.

— Да, я вышел. Говори.

Пока навожу кофе, Юра рассказывает интересное, отчего пробуждаюсь окончательно. Евгений в прошлом альфонс, захомутавший странным образом дочь известного ларечника, который теперь владеет сетью продуктовых магазинчиков. Галина, страдающая легкой стадией шизофрении, влюбилась безоглядно. Новое состояние настолько повлияло на обычную отстраненность и отрешенность, что дело пошло на лад. Обычно склонная к одиночеству Галина воспряла духом.

Папаша мигом просек ситуацию и пробил любовника дочери. Каким бы уродом он не был, но ради дочери сподобился терпеть сладкожопого. Ему осточертело ухаживать за больной. С радостью свалил на Евгешу болящую, выставив ряд условий. Первое из них — быть с Галиной до конца дней, пока он ей не надоест. И лучше бы Жене продлить стадию ремиссии как можно дольше, иначе у будущего тестя есть рычаг, который сможет утопить предполагаемого зятя.

— Вот так. Каждый выморозил свое, так получается. А что за рычаг?

— Да ничего такого. Припугнул.

— В его манере жест.

Прожив пару лет в браке, натерпевшись всякого, Женя заводит себе баб, с которыми весело проводит время.