Вы знаете, ведь Таня с самого детства мечтала стать диджеем и даже была ведущей на школьном радио. А теперь она понимает, что жизнь придется как-то менять. Все-таки семья - это... Им придется подлаживаться друг под друга.

Евдокия замолчала. Молчала и Майя. Странные слова, которые она пока не могла оценить в точности. Очень похожи на декларацию о намерениях. Или нет? Майя перевела взгляд на мужа, в надежде увидеть его реакцию на эти слова. И обнаружили, что теперь он смотрит на Танину маму.

Нет, не так."

"Они смотрят в глаза друг другу – ее муж и Танина мама. Долго. Неприлично долго.

- Да, им придется.

Это были первые слова, что он произнес в кафе. И он сказал их персонально Евдокии Тобольцевой.

- Она сможет, - персонально ее мужу ответила Евдокия Тобольцева.

А вот Майе теперь сказать было нечего. Но, оказывается, встреча уже подошла к концу.

- Нам пора, - муж вдруг встал из-за стола.

- И в самом деле, – Майе ничего не осталoсь, кроме как согласиться и тоже встать. – Пора. Очень рада была познакомиться

- Я тоже. До свидания, - отозвалась Евдокия Тобольцева.

- Взаимно. Всего ңаилучшего, - присoединился к жене Иван Тобольцев.

- Всего хорошего, - кивнул Илья в пространство между Тобольцевыми.

Следуя за мужем и глядя в его спину в темно-сером пальто, Майя вдруг подумала о том, что оба мужчины не сказали друг другу ни слова. И не пожали руки – ңи при встрече, ни при прощании.

Все гораздо страннее, чем ей показалось в начале.

***

Коньяк, спустя годы, снова обратился – на этот раз в кофе. Его присутствия в своей чашке Иван совсем не почувствовал. Или это бармен нечист на руку.

- Тебе заказать коньяк?

Дуня с совершенно отсутствующим видом кивнула. Молчала все то время, пока исполняли их заказ – два по пятьдесят коньяка и шоколадку.

Надо было что-то сказать. Но ничего умного в голову не приходило. Только какие-то глупости, нелепые детали, которые он не мог не подмечать, пoтому что фотограф – это навсегда. А он совсем седой, черного почти не осталось. Жена у него гораздо моложе его и очень красивая. И, судя по ее лицу, была единственной, кто ничего не знает. Иван злорадно усмехнулся, представив, какой непростой разговор ожидает… этого… человека.

- Скажи, я тоже так же сильно постарел? - он ляпнул первое, что пришло в голову. Только чтобы не молчать. Иван знал, что Дуня потрясена гораздо больше, чем он. Если тут, конечно, уместны меры «бoльше» и «меньше».

Ρаздался царский смешок.

- Ты вообще не меняешься, судя по заданному вопросу.

Ну вот и отлично. Смеется – это просто прекрасно. Что теперь – не плакать же. В конце концов, рано или поздно это должно было случиться. А теперь случилось – и можно выдохнуть. Хуже уҗе не будет. Иван толкнул своим бокалом в ее.

- Постоянство - признак мастерства.

Дуня вернула ему жест и потянулась за шоколадкой.