Оно тянет в свои объятия боли молодую женщину, перехватив обеими руками за талию, стоя за ее спиной. Сама она тоже словно испачкана сажей. Черные волосы развеваются на ветру и слегка подпалены.

Я ставлю точку в своих образах и мыслях, закрываю глаза и просто умиротворенная эмоционально, остаюсь на полу.

Мне кажется, успеваю задремать, потому что голос мужа, который зовет меня, разрываясь на весь дом, заставляет подскочить от испуга.

– Мила, – снова кричит он и я выбегаю сломя голову, всерьез испугавшись.

– Что? В чем дело, я рисовала, потом легла и, кажется, уснула, – мы сталкиваемся с ним в коридоре между моей мастерской и кухней.

Мой высокий муж выглядит сурово, его брови хмурые и тянутся к переносице, мне это не нравится.

– В чем дело? Ты издеваешься? Хочешь нас всех тут убить? – его слова приводят в полнейший ступор, снова все запутывая.

– Ты о чем? Что такое-то, объясни для начала, – не тушуюсь.

Он кивает и, схватив меня за предплечье, тянет на кухню, при этом забывая, что мне может быть больно, потому что это так и есть. И в данный момент я не об эмоциональной боли от нашего последнего разговора или даже тона его голоса сейчас. Он сдавливает мою руку очень сильно.

– Мне больно… больно, – кричу и вырываюсь, отскакивая в сторону, но Герман не реагирует на мои слова.

Мы уже на кухне и стоим напротив друг друга у варочной плиты.

– Ты знаешь статистику пожаров из-за невыключенных сразу электроприборов? – вопрос, который я слышу, приводит в состояние совершенного непонимания.

– Что?

Моя голова разрывается от хаоса, который он там учинил и продолжает это делать.

– Ты не выключила плиту, – тычет пальцем в сторону предмета раздора.

– Может быть, – соглашаюсь, кивая. – Иногда я забываю и…

– То есть тебя не волнует, что могло произойти? – голос мужа становится будто выше и упрямее.

– Послушай…"

"– Это ты послушай, Мила, черт возьми. Что с тобой такое? Это ответственность, Мила. Ты не можешь сказать в случае опасности «Я иногда забываю выключить долбанную плиту».

– Но так и было. Я просто забыла. Или вообще просто не докрутила ручку. Там что на шестерку стояло? Очень сомневаюсь.

– Какая разница? – выкрикивает он в очередной раз и позади, за моей спиной слышится детский всхлип.

Мы оба разворачиваемся и видим Оксану, которая слышала, видимо, всю эту ссору, смотрит на нас потерянная и напуганная.

– Солнышко, – подхожу к ней и обнимаю дочь, трясущимися руками. – Тише, милая. Все хорошо.

Мы ни разу не ругались с мужем так сильно, так громко и уж тем более на глазах Оксаны.

– Вы ругаетесь? – спрашивает она, смотря в мои глаза, запрокинув голову, но также крепко прижимаясь ко мне.

– Мы скорее… – поворачиваюсь к Герману, который снова стоит потерянный и не сводит глаз с нас обеих.